— А мне сдается, вы надеетесь, что получится перекинуть всю ответственность на моих парней.

Жуков не ответил. Тогда Таран продолжил:

— Я понимаю, что каждый из нас с вами стоит за своих. Я — за мой личный состав, вы — за ваш танковый взвод. Однако произошло ЧП. Я должен доложить.

— Я не прошу вас ничего утаивать, — покачал головой Жуков. — Прошу лишь дать мне время разобраться, товарищ старший лейтенант. Час. Один только час на то, чтобы выслушать всех и сформировать хоть какую-то ясную картину произошедшего. Все. Если Симонов действительно виноват и сейчас не зря сидит связанный и под охраной, я с чистой совестью передам его куда следует.

— Симонов — агрессивный человек. Совсем недавно подрался со своими же товарищами, — проговорил Таран, — или вы уже забыли, товарищ капитан?

— Помню. Да, человек он сложный. Характерный. Но я неуверен, что он не бы пошел на такой поступок, как покушение на убийство. А если бы даже и пошел… — Жуков поджал губы, — я хочу знать, почему. И буду рад, если вы пойдете мне навстречу. Кроме того…

— Кроме того, что? — Сузил глаза Таран.

— Кроме того, хочу напомнить еще раз, что никто, кроме этих троих не видел, что произошло. Обе, так сказать, стороны, заявляют противоположные вещи. Потому нельзя исключать вариант, что виноват совсем не Симонов. Думаю, товарищ старший лейтенант, вам не понравится, если во время расследования выясниться какие-нибудь неприятные именно вам обстоятельства.

Таран молчал и размышлял. Жуков был в своем репертуаре. Он снова давил. Правда, доля истины в его словах все же была. Никто на заставе толком не мог понять, почему случилось то, что случилось.

— Спасибо, товарищ старший лейтенант, — кивнул Жуков.

— Как вы думаете, Селихов, — продолжил Жуков, после того как я последовательно изложил все события, произошедшие сегодня утром, — почему в таком случае Симонов утверждает, что вы с Уткиным напали на него первыми?

Прошло не больше получаса после того, как мы доставили Симонова на заставу. Офицеры, решившие предварительно разобраться во всем, что произошло сами, стали вызывать участников ЧП в канцелярию.

Первым был Симонов. Он пробыл там недолго. Не более двадцати минут и вернулся под стражу. Затем Таран попросил зайти Уткина. Третьим был я.

В канцелярии было трое офицеров. Пуганьков сидел за своим столом и молчал. Только слушал. Таран задавал вопросы редко. Больше поглядывал на Жукова, и, казалось, будто начальник заставы присматривает за ним. Будто бы ждет от капитана танкистов какого-то подвоха.

— Товарищ капитан, — проговорил вдруг Таран, — вы обещали, что не станете выгораживать Симонова.

— Я не выгораживаю, — обернулся к нему Жуков, — я лишь хочу посмотреть на случившееся с разных сторон.

— Тогда вы смотрите не туда, товарищ капитан, — сказал я.