— Так что, братцы, каждому свое, — проговорил Симонов, отсмеявшись, — вы у нас Границу сторожите, заставу содержите, а мы вам взамен подмогнем, если станет жарко. По мне, так это справедливо. Капитан Жуков, кстати, тоже так думает.

— Вот только мы так не думаем, — скрестил я руки на груди.

— Ну, могу вам только посочувствовать.

Симонов отвернулся, обратился к Игорю, перед которым уже поставили мяч:

— Ну, давай, Игорек, бей!

— Таран тоже не считает это справедливым, — проговорил я, когда Игорь хотел было уже врезать, но остановился.

Симонов глянул на меня с раздражительностью во взгляде, приподнял бровь.

— Он так и будет к вам цепляться, и вы это знаете, — продолжил я, — потому, предлагаю спор.

— Спор? — Удивился Симонов.

Танкисты принялись недоуменно переглядываться.

— Дружеский матч в футбол. Пять на пять. Два тайма по пятнадцать минут, — сказал я, — если вы победите, то Таран оставит вас в покое. Копошитесь в своих танках сколько влезет.

— О как, — Сережа Симонов ухмыльнулся, подбоченился. — Че? Прям сам Таран на такое согласен?

— Но если мы победим, — сказал я, проигнорировав его слова, — то будете вести заставское хозяйство наравне со всеми и не выпендриваться.

— И если проиграете, пусть только кто из вас попробует и дальше отлынивать, — не удержался разозлившийся Нарыв, — мы вас так чмырить будем, что никто из всего отряда с вами рядом и посрать не сядет. Так что соглашайтесь, пока Саша вам дает возможность все по справедливости решить.

Симонов задумчиво нахмурился, засопел. Потом неприятно усмехнулся.

— Ну-ну. А много ли среди вас футболистов, раз уж вы такие в себе уверенные? У меня вот, первый юношеский разряд по футболу. Женя! — Обратился он к Фролову, — а у тебя?

— Во! Кто еще в футбол играет, ребят? Поднимите-ка руки! — Стал озираться Симонов.

Еще пятеро из танкистов откликнулись, подняли руки.

— Ну че? — Кивнул Симонов, — не зассали с нами играть?

— А ты не зассал? — Я ухмыльнулся самой своей мерзкой ухмылкой, которую только мог изобразить, — потому что пока что такое чувство у меня, что из всех тут присутствующих ссышь именно ты. Поэтому и красуешься.

— Селихов, — Симонов самодовольно приподнял подбородок, — я не то что тебя одного, я вас троих обведу с ходу и даже не вспотею.

— Смотри, не вспотей оттого, что так шустро языком мелешь, — не повел я и бровью.

— Не веришь, — Симонов выпятил грудь, — ну не верь. Твое право. Все равно Жуков на такие глупости не пойдет, если уж нам придется в ущерб танкам горбатиться на заставе. Не потерпит такого наш Капитан.

— Таран пошел к нему договариваться, — сказал я.

— Он, наверное, уже в канцелярии сидит, с отворотом-поворотом от Жукова в зубах, — рассмеялся Симонов.

— Да? — Малюга тоже разозлился, — а ты глянь вон туда.

Гена кивнул назад.