В таком случае капитан Жуков терял всякое право обмолвится хоть словом, если Тарану не будет хватать рабочих рук. Танкисты должны беспрекословно, без всякого нытья и отмазок выполнять ту работу, которую даст им начальник заставы.

По мне, так вполне справедливые условия. И я был уверен, что самоуверенные танкисты не включат заднюю.

В общем, с небольшими спорами и пререканиями со стороны погранцов, тоже желающих попасть в «сборную» Шамабада, мы все же сформировали команду.

— Ну че, братцы, — сказал я, когда мы, наконец, закончили с подбором, — пойдем к танкистам?

— Ниже! Голову ниже! — Смеялся Симонов, стоя перед мячом.

У забора, словно бы приготовившись к расстрелу, стоял экипаж сержанта Жени Фролова. Да только выстроились четыре танкиста не лицами к Симонову, а задницами. Они нагнулись, руками уперлись в бетон секции.

— Ни то по тыкве заряжу! — Веселился Симонов, — будете знать!

— Ты давай не языком трепать, — недовольно проговорил Фролов, — а бить!

— Да подожди ты! Дай насладиться, так сказать, моментом!

Парни из экипажа Симонова, что окружили его и ждали, когда их командир ударит по мячу, рассмеялись.

— Ниче-ниче, Серега, — обернулся Фролов, — ты тоже тут будешь стоять! Уж я тогда развернусь!

— Голову! — Крикнул Симонов, разбежался и врезал по мячу.

Услышав звук удара, все парни Фролова скуксились, сжались, ожидая, кому же прилетит. Мяч пошел немного вкось и попал наводчику Смолняку чуть повыше задницы. Хлопнуло. Смольняк скривился буквой зю. Один из танкистов побежал за мячиком, который улетел куда-то в сторону опорника.

Симонов со своими грянули смехом.

— Ну давай, Игорек, — Вскинув подбородок, сказал Симонов, — твой черед.

Игорь Фистенко вышел вперед, ожидая мяча.

— Только ты в Женьку цель! В Женьку! — Подначивал его Сергей.

Мы впятером зашли на спланированную площадку, каменную от втоптанного гравия, которая обычно служила вертолетной, но сегодня на ней играли в футбол танкисты.

Когда мы появились на площадке, танкисты принялись недоуменно переглядываться. Даже те, что готовили свои задницы у стены, оборачивались к нам, чтобы посмотреть, в чем же дело.

— Ну, как игра идет? — Спросил я, глянув Симонову в глаза.

Лицо Симонова потемнело. Он едва заметно скривился, а потом бросил:

При этом сказал он это слово так, будто во рту у него был какой-то мерзкий привкус, от которого старший сержант поскорее хотел избавиться.

После нашей драки с Симоновым старший сержант как-то старался меня избегать. С остальными танкистами у меня были нормальные, вполне себе обычные отношения. А вот Симонов затаил на меня злобу.

Теперь он не решался цепляться ко мне в открытую, но всегда поглядывал с неприязнью. Очень часто, если мы встречались, я чувствовал на себя его колкие взгляды.