Роясь в седельной сумке, я глянул на девчонку. Несмотря на то что остальные парни пытались добродушно поговорить с ней, она совершенно не шла на контакт. А вот еду у нас брала охотно.

Я доложил новый рожок, добытый из вьюка при седле в свой подсумок, а потом взял еще один. Им заменил другой, почти отстрелянный магазин. Когда почувствовал на своей спине чужой взгляд, то обернулся.

На меня глядела девчонка. Она сидела у большого камня, вросшего в длинную каменную гряду, которая переходила в почти отвесную скалу, бывшая частью склона горы, под которой мы остановились.

Девочка, укутавшаяся в свою попону, словно в одеяло, смотрела на меня совершенно не моргая. А потом, внезапно что-то мне сказала.

— Я бы ответил, — проговорил я, — если б понимал, о чем ты говоришь, девочка.

— Она сказала тебе спасибо, — перевел вдруг Ефим Маслов, вытаскивая из вьюка своей лошади патроны для СВД.

Все это время лейтенант держал свою кобылу рядом, по правый бок Огонька.

— Тогда передайте ей, что не за что, товарищ лейтенант, — улыбнулся я.

Маслов передал. Тогда девочка что-то у него спросила, и Ефим, кивнув, ответив ей.

— Спросила, пришли ли мы за шуравик, которого увели разбойники. Я ответил, что да. Мы пришли именно за ним.

Когда девочка снова заговорила, лицо Маслова потемнело от ее слов. Он глянул на меня. Я вопросительно кивнул, что такое, мол.

— Она просит нас, чтобы мы отыскали и ее маму тоже, — сказал Маслов.

Я улыбнулся девчушке. Придержал жеребца за уздцы. Погладил, чтобы успокоить его. А потом пошел к девчонке. Опустился рядом. В этот раз она совершенно не выглядела испуганной. Все еще шокированной — да. Но не испуганной.

— Я обещаю, что найду твою маму, — сказал я.

Девочка не должна была понять моих слов. Не должна, но, кажется, поняла. Вдруг она достала из-за пазухи какую-то безделицу — крошечную деревянную фигурку на шнурке. Девочка носила ее на шее, словно амулет.

Она сняла фигурку и протянула ее мне.

Я покрутил маленькую, вырезанную из кусочка дерева игрушку. Она изображала грубо сделанную коровку.

Девочка что-то проговорила.

— Она просит, — сказал лейтенант Маслов, который следил за нами с девчонкой, — чтобы ты показал это ее маме и сказал ей, что девочка жива.

— Товарищ лейтенант, спросите, как звать эту девочку? — Попросил я.

— Тахмира, — тихо ответила девочка.

Закатившееся за далекий горизонт солнце, окрасило небо в кроваво-красный цвет.

Наливкин оторвался от своего бинокля.

— Намаз у них начинается, — проговорил он, — вон, смотри. Высыпали все на площадь.

Когда мы поднялись по склону, а потом стали спускаться на его обратную сторону, нам открылся лагерь врага.

Внизу, у подножья скал, стояли руины древнего караван-сарая. Видимо, когда-то в древности, он стоял на широкой горной дороге. Но афганские горы капризны.