Строго говоря, я не ожидала, что она открыта, и швабра падает рядом, а не мне на голову только потому, что, дернув слишком сильно легко поддавшуюся дверь, я по инерции отступаю назад.

В этом доме мне определенно не рады.

Надо позвать хозяина.

Сейчас только выдохну.

Убрав с дороги еще одно оружие домохозяйки, я проникаю в дом, боязливо оглядываясь по сторонам. А ну как еще что-нибудь свалится?

Вроде обходится, и я с наслаждением снимаю сапоги, разминая окоченевшие пальцы ног, и расстегиваю пуховик, под который тут же проникает тепло хорошо натопленного дома.

За шуршанием капюшона я упускаю появление нового персонажа в прихожей, если так можно назвать длинное помещение, которое, похоже, идет вдоль всего дома.

Догадываюсь я, что что-то не так, по усилившемуся влажному запаху дерева и бергамота.

Вскинув глаза, я застываю ошалев.

На дальнем конце прихожей, судя по всему в дверях домашней сауны, стоит обнаженный Адонис, увлеченно вытирающий волосы полотенцем.

Я тут же пялюсь туда, куда хорошие девочки никогда не смотрят.

Прежде чем я успеваю себя остановить, у меня от смущения вырывается:

– В этом доме хоть что-нибудь стоит, как надо?

– Что? – уставившись на меня, рычит голый перец.

Ой. Кажется, меня поняли превратно…

Глава третья

– Здравствуйте… – нервно сглатывая, говорю я, вспомнив про вежливость.

Глаза никак не хотят оторваться от мужского достоинства в обрамлении темных волос. Увесистый мешочек под ним тоже… э… достоин.

Я не стесняшка. Медсестры еще и не такое видят, но меня смущает, что под моим взглядом член подрагивает и наливается.

И все равно пялюсь.

Вижу, что рука с полотенцем опускается к бедру, но нудист и не думает прикрываться.

– Ты кто такая? – требовательный голос, подсказывает, что передо мной прирожденный диктатор. Ну или часть диктатора.

Во рту сохнет, облизываю губы, и словно в ответ на это, член дергается и еще немного приподнимается.

– А… э… я…

Нет, так невозможно разговаривать!

Если он не хочет занавесить свои заманчивые игрушки, это сделаю я!

Я стаскиваю с вешалки первую попавшуюся куртку и делаю стремительный рывок вперед, чтобы прикрыть это безобразие!

И вселенная снова показывает мне свое злорадное лицо.

Хорошо, что мы не даем клятву Гиппократа про «не навреди» и все такое, потому что сейчас я бы ее нарушила. Не умышленно, конечно, но…

Сделав широкий шаг навстречу Адонису, я поскальзываюсь носками, как на банановой кожуре, на отлепившемся от штанины и упавшем мне под ноги снегу. В попытке удержать равновесие, заваливаюсь и делаю еще несколько шагов вперед, но только приобретаю ускорение.

Бубенцы стремительно приближаются.

Взмахнув курткой, как тореро, я врезаюсь головой Адонису в живот, и мы благополучно падаем. Ну, то есть, я благополучно, а он не совсем.