Слышимость у нас превосходная, а Колчин еще удивлялся, чего это я ему не даю, когда он в гости заглядывает.

– Я на минутку, – морщится соседка. – Даже садиться не буду. Не для меня сейчас эти подвиги – вставать со стула. Вот, держи.

Она протягивает мне крупные ключи и клочок бумаги.

Прочитав адрес, я поднимаю брови. Когда речь шла об огроменном домине, я почему-то подумала о коттедже на Солнечной. Там у нас все богатенькие буратины прикупают недвижку. А что? Удобно. И собственная территория и, считай, от центра недалеко.

А тут надо плюхать в Волжский. Это за городом. Не столько далеко, сколько транспорт капризен.

Но отказываться уже неудобно. Обнадежила человека.

– Демьян Федорович, малясь, с характером, – отрекомендовывает мне нанимателя Антонина Ивановна. – Да любой мужик становится противным, когда болеет. Не мне тебе рассказывать.

Представив себе мужика Демьяна Федоровича большим и косматым, у заснеженного окна сидящим на скамье почему-то возле самовара и, опираясь одной рукой на клюку, пьющим чай из блюдца в другой, я прыскаю со смеху. Что-то прям Бажовскими сказками повеяло.

– Ну вот. Хоть развеселилась, а то кислая, как те лимоны. Смотаешься на денек, воздухом подышишь лесным.

Тетя Тоня уходит, держась за поясницу, а я наливаю себе большую кружку чая и приклеиваюсь к окну, разглядывая в свете фонарей кружащиеся мелкие и робкие снежинки.

И возвращаюсь к словам соседки, сказанным напоследок:

– Бледная ты, молодец, что покрасилась, мальчишки хоть заметят.

– Да уж, дождешься от них, – фыркаю я.

Мой меня не только не признал, но и не заметил.

– А ты загадай желание на зиму. Вон и снежок, наконец, запорошил.

– Это, что, примета какая-то? – заинтересовываюсь я.

– Вроде нет. Но бабка моя, та, что в деревне ведьмой считалась, говорила, что снег надежнее всяких там падающих звезд.

Из любопытства хочу загадать, а ничего путного в голову не идет. В конце концов плюнув на все эти суеверия, я отправляюсь спать.

Глава вторая

Я вылезаю на конечной остановке в некоторой растерянности. Кругом ни шиша. Только лес.

Перед тем как спуститься по ступенькам старого автобуса, похожего на аквариум, я спросила у водителя, туда ли я вообще приехала, и он сказал, что мне километра три вон по той тропинке.

Три километра по колено в снегу?

Очешуеть!

Зря я все-таки не послушала совета Антонины Ивановны и не взяла такси. Денег пожалела.

Это в городе выпавший за ночь снег уже испачкался и растаял, расползаясь знаменитой новогодней грязюкой. А за городом, как в песне, зима.

Делать нечего. Все равно обратно я смогу уехать только вечером.

Кабы не щипучий морозец, я бы восхитилась ветвями, облепленными снегом, склоняющимися красивой аркой как раз над тропинкой, и белыми шапками на елях.