– Егор, о том, что мы делали, – никому, – шепотом предупредил Федор ефрейтора.

– Даже старшине? А вдруг наши парни с заставы подорвутся? Беда будет…

– Сегодня я пограничников на заставе делами займу, а нарядам и секретам эти мины не страшны, мы же их на тропе не ставили. А завтра снимем, если за нас другие это сделать не успеют…

После завтрака Федор приказал старшине:

– Под твоим руководством сегодня личный состав оружие в порядок приводит. Почистить, смазать… Сам лично у каждого проверю.

– Суббота же сегодня…

– И что? Я запамятовал что-то?

– Общее партсобрание коммунистов и комсомольцев намечено.

С повесткой дня «О текущем политическом моменте».

Старшина был парторгом на заставе. Так сказать, проводил линию партии в массы. А чего ее проводить, если сто процентов пограничников заставы коммунисты или комсомольцы?

– Не возражаю и сам на нем буду. Только сначала оружие, потом перерыв на обед, а уж затем собрание.

Возможно, старшине лейтенант занудой показался, службистом. А и пусть! У каждого свои тараканы в голове.

Для чистки оружия в хорошую погоду на улице был длинный стол, и после завтрака погранцы с шутками принялись за оружие.

Федор же вместе с Борисовым, забрав ящик гранат и моток проволоки, подарок капитана Варнавы, снова направился в лес. Старшина проводил их подозрительным взглядом. Ох, зря Федор несколько дней назад сказал старшине о растяжках! Что лежало в ящике, который они несли вдвоем с якутом, старшина знал, и Федор был уверен, что ему их затея не понравится. Но это сегодня, завтра благодарить будет – если, конечно, они доживут.

Растяжки они поставили там, где не было мин. Мины установили на открытых местах, там, где растяжки поставить невозможно: на поляне за заставой, где одни пеньки, на грунтовой дороге.

А растяжки – среди деревьев.

– Товарищ лейтенант, не пойму я – зачем все это? – Борисов вытер пот со лба.

– Сведения от агентов получил: поутру, когда сон крепок, на заставу нападение крупной банды ожидается.

Пустой ящик они отнесли в каптерку, взяли второй. И эти гранаты установили. То, что можно было предварительно сделать, они сделали. Видел Федор укоризненный взгляд старшины, когда они с опасным грузом по крыльцу спускались.

После ужина Федор повеселел.

На службе прием пищи – наипервейшее и важное дело, голодный воин – не воин вовсе.

После обеда – партсобрание. Старшина вырезки из отрядной многотиражки зачитывал, сам говорил о великом вожде и учителе народов товарище Сталине. В конце Федор сказал несколько дежурных фраз – о бдительности и повышении боеспособности.

После собрания старшина зашел в кабинет Федора.

– Я не как старшина, заместитель начальника заставы, а как парторг поговорить хочу.

– Садись, Петр Васильевич, слушаю тебя.