С мая 1941 года агенты начали жечь склады и леса. Только за четыре первых дня июня на Минском направлении задержали 211 диверсионных групп.

Заброшенные заранее агенты в начале августа 1941 года совершили семь крупных диверсий на Кировской и Октябрьской железных дорогах, пустив под откос эшелоны с войсками и боевой техникой.

В кабинет вернулся офицер НКВД.

– Приказали доставить агента в Управление.

– Лейтенант, парашют мы заберем, – обратился к Федору старлей НКВД.

– Все, что вы услышали, является государственной тайной и разглашению – даже сослуживцам – не подлежит.

Вы свободны.

Федор вышел из кабинета – надо было поторапливаться. Времени уже половина третьего, склады скоро закроют. Но успели. Погрузили сапоги и прочую мелочь, с продуктового склада – мешки с провизией. А еще заехали на склад боеприпасов, и Федор выписал по требованию три ящика винтовочных патронов и два ящика гранат. Старшина, начальник склада, удивился:

– Патроны – я понимаю, стрельбы проводить, запасы пополнить. А гранаты-то зачем?

– Против банд – самое действенное средство. Как дуст против тараканов!

А что такое ящик патронов? Всего два «цинка» для пулемета «максим» – это на десять минут боя.

В ящике весом 25 килограммов всего 880 патронов, а темп стрельбы у «максима» – 600 выстрелов в минуту. А ведь у заставы еще и ручной пулемет есть. Так что Федор запас не считал большим.

Ему хотелось есть, и он понимал, что и о бойцах позаботиться надо. Зашли в столовую погранотряда. Но только приступили к приему пищи, как Федора вызвали к начальнику штаба.

– Лейтенант, ты обыскивал задержанного?

– Пистолет изъял, документы.

– Плохо! Парашютист твой отравился…

– Как это произошло? И почему мой?

– Из НКВД звонили. В угол воротника гимнастерки стеклянная ампула с ядом зашита была. Ты недосмотрел, в НКВД обязаны были по сантиметру форму осмотреть… Недоглядели, недоработали, а в результате – труп.

Этим известием Федор был ошарашен. Втайне он надеялся, что его вызывают для известия, что задержаны трое других диверсантов. Но оказалось, что и единственный агент отравился.

– Впредь таких промахов не допускай. Понимаю, не сталкивался никогда, потому не наказываю.

Наукой тебе будет.

– Так точно! Разрешите идти?

Да, противник им противостоит сильный. Да еще НКО приказом № 117 с сорокового года отменил красноармейские книжки, и при увольнении в город военнослужащим выдавали железные жетоны. Этим упущением воспользовались немцы, поскольку поняли: стоит переодеть агента в красноармейскую форму – и все, никакая милиция не подкопается. Упущение исправили лишь приказом НКО № 330 седьмого октября сорок первого года.