А осенью сорок второго года политруки и комиссары стали заместителями командиров подразделений с понижением в звании на одну ступень. С рукавов исчезли красные звезды. До этой поры политруки и комиссары имели равные права с командирами. Не имея военного образования, иногда отменяли своей властью приказы командира, вносили хаос в управление войсками.

– Особые приметы имел? Шрам или шепелявил?

Капитан поднялся, наклонился к Федору.

– Выйдем, пошептаться надо.

Бойцы стояли в коридоре за дверью.

А сами офицеры зашли в соседнюю пустую комнату. Особист сразу папиросу из пачки выудил, закурил.

– Брать надо этого главного инженера. Адрес знаем. Утром он уже в курсе событий будет, что радистка арестована.

– Я такого же мнения. Давай допрос прервем. Я с бойцами за Глушковым еду, а ты в кадры политуправления армии.

– Что мы по политруку имеем? В пехоте служит, старший политрук, около сорока лет. Негусто.

– Скажи спасибо за то, что есть. Садись за картотеку, выбирай подходящих. Думаю, десятка два наберется, привезешь их фото из личных дел на опознание радисткой.

– Да, выбора нет. Я уехал, встречаемся здесь. Надо будет тебе еще Глушкова потрясти, может, он на политрука что даст. И другие могут всплыть.

– Попотрошим, не волнуйся.

– Я тебе бойца из местных дам, он все улицы знает.

Радистке связали руки веревкой, отвели в камеру. Обычная комната, только окна зарешечены и у дверей караульный с винтовкой. Особист ему приказал.

– Если старшему лейтенанту надо будет, пропустить его к арестованной!

Федор с бойцами к машине вышел. Только уселись, боец подбежал, с автоматом за плечом.

– По приказанию капитана Светлова прибыл в ваше распоряжение!

– Смоленский переулок знаешь?

– Садись с водителем, дорогу покажешь.

Федор перебрался в кузов, к бойцам. Тряслись недолго. Чувствовалось, что подъехали к станции. Пахло креозотом для пропитки шпал, сгоревшим углем, слышалось пыхтение паровозов, перестук колес. Основное движение происходило ночью, для скрытности.

Грузовик встал в начале Смоленского переулка. Военные выбрались из машины.

– Где дом Глушкова знаешь? – спросил у бойца Федор. – Наличники на окнах у него голубым выкрашены.

– Так второй дом отсюда.

– Бойцы, встали за забором. Только тихо и не высовываться.

Сам подошел к калитке, постучал. В частных домах обычно бывали собаки во дворе. А в этом домовладении не было. Неспроста, чтобы ночные гости смогли свободно входить, собака соседей не тревожила. Через пару минут распахнулось окно.

– Кто там? – спросил мужчина.

– Петр Васильевич, на льнозаводе беда, трансформатор силовой загорелся, меня за вами послали, – соврал Федор.

Главное, чтобы не насторожился агент, спокойно вышел.