Вероятно, и Сандра смогла ненадолго забыть про свое состояние. Она получила много подарков и задула тринадцать свечей на своем шоколадно-кокосовом торте.

Застолье продлилось до трех часов. От налетевшего ветерка захотелось растянуться на травке и уснуть. Женщины принялись убирать со стола, но жена Стерна избавила беременную Милу от необходимости помогать им. Девушка воспользовалась этим обстоятельством, чтобы посидеть вместе с Сандрой в тени вишневого дерева. Немного попотев, она смогла усесться на землю рядом с коляской девочки.

— Как здесь хорошо, — заметила Сандра. Затем она посмотрела в сторону своей матери, относившей в дом грязную посуду и улыбавшейся ей. — Хотелось бы, чтобы этот день никогда не кончался. Мне очень не хватало мамы…

Использование глагольной формы прошедшего времени было весьма показательно: девочка воскрешала в памяти тоску, никак не связанную с возвращением ее матери в тюрьму. Она говорила о том, что с ней произошло.

Мила прекрасно понимала, что эти упомянутые вскользь детали были частью усилий девочки, прилагаемых для того, чтобы суметь разобраться в своем прошлом. Ей нужно было успокоиться и свести счеты со своими страхами, ведь, несмотря на то что все уже осталось позади, они еще очень долго будут расставлять ей свои ловушки.

Когда-нибудь они обе снова вспомнят о том, что тогда произошло. Мила собиралась рассказать девочке свою историю. Быть может, ей чем-нибудь это поможет. У них ведь так много общего.

«Сначала найди подходящие слова, дитя мое, у нас все еще впереди…»

Мила относилась к Сандре с безграничной нежностью. Через час Роза Сара будет вынуждена вернуться в тюрьму. И с каждым разом эта разлука и для матери, и для дочери становилась все более мучительной.

— Я решила раскрыть тебе один секрет, — сказала Мила, чтобы отвлечь Сандру от этих печальных мыслей. — Но я говорю это только тебе одной… Хочу открыть тебе, кто отец моего ребенка.

Девочка дерзко улыбнулась:

— Подумать только, да об этом все и так уже знают.

Мила сначала застыла от удивления, а потом они обе громко расхохотались.

Борис посмотрел на них издали в полном недоумении.

— Женщины! — воскликнул он, обращаясь к Стерну.

Когда Мила и Сандра наконец отсмеялись, девушке стало гораздо легче. В очередной раз, создавая ненужные проблемы, она недооценила усилия того, кто относился к ней с любовью. В действительности все зачастую оказывалось значительно проще.

— Я знаю, — ответила девушка.

— Он должен был присоединиться к нам.

— Этот человек тогда сидел в тюрьме, но об этом нам не было известно. А знаешь, мы придумали ему имя. Мы назвали его Альбертом.