Я наивно верила ему и начинала сама так о себе думать. Однажды я объелась, почувствовала себя толстухой и спросила, почему он вообще захотел такую некрасивую женщину. Любой мужчина — да вообще любой человек — на такое самоуничижение ответил бы что-нибудь вроде «Марша, ну ты что болтаешь, ты же красавица!».

Но Крэг просто констатировал: «Ну больше никого не было». Ему не пришло в голову, что это обидно, — он всего-навсего сказал как есть.

Я пыталась объяснить, как мне обидно, даже называла его эмоционально отсталым. Но у него в одно ухо влетало, а из другого вылетало. Порой мне казалось, что я больше не могу, и говорила, что ухожу. Но сделать этого не могла. Он говорил, как любит меня, и я верила, что он моя судьба.

Правда ли он любил меня? Может быть. Он говорил это почти каждый день. Я его оправдывала, убеждала себя, что он не виноват, ведь в детстве у него не было примера нормальных отношений. Его отец деспот и плохо обращается с матерью. Я уговаривала себя, что Крэг «просто не знает, что бывает по-другому». Если он копировал отца, то можно было надеяться, что он изменится.

Не желая смотреть правде в глаза, я мирилась со многим. Как и его отец, Крэг был властным. Все должно было быть так, как он хочет. Его мнение во всем было важнее моего. Он выбирал, что мы будем смотреть и что я буду готовить. Он знал, как трепетно я отношусь к интерьеру, но все равно повесил в гостиной постер Шакила О’Нила. В гостиной!

Я стыдилась того, как он со мной обращается (или, скорее, как я позволяю ему с собой обращаться), и со своими друзьями встречалась без него. Общение с его друзьями было пыткой. Вообще, я застенчивая, но как-то раз вставила свое мнение в общей беседе. Он перебил говорящего: «Эй, погоди, моя “гениальная” подружка хочет что-то сказать». В другой раз на пляже я попросила дать мне полотенце, а он перед всеми заорал: «Сушись на солнце!» И это далеко не все, таких случаев было полно. Я просила его не разговаривать со мной так, но в итоге сдалась.

Я со всем этим мирилась и оставалась с Крэгом так долго потому, что он был очень нежным. Мы все время обнимались и засыпали в объятиях друг друга. Это заменяло мне хороший секс. Крэг очень редко его инициировал по сравнению с другими моими парнями, и в тепле его объятий я забывала, что он меня не хочет.

Я все время оправдывала происходящее и постепенно перестала трезво смотреть на вещи. Я говорила себе: «Идеальных отношений не бывает, всегда приходится в чем-то уступать. Почему бы тогда мне не уступить Крэгу?»

Мы были вместе уже несколько лет, и я рассудила (как мне казалось, вполне разумно), что пора пожениться.