Девушка мне звонила и мертвым голосом просила просто ответить – правда или нет. Я не ответил, скинул звонок и занес ее в черный список. Она и так уже поняла, кем является ее муж, зачем же продлевать агонию. Бывают люди, судьба которых предопределена с рождения,и эта девушка себе не принадлежит. Любил ли ее муж ублюдок? Хороший вопрос. Навернoе, в каком-то смысле любил, поскольку первое время пытался разубедить жену, что все это наглая грязная ложь… Ме плевать на их семью, я не собирался заканчивать месть Веры и вредить Адашеву, главное – моя куколка в безопасности.

Не собирался… но почему-то с каждым днем меня все сильней грызло, что ублюдок,издевавшийся и сломавший жизнь моей кукле – мой дальний родственник. Он живет прежней жизнью и вполне доволен собой. Вчера, например, пока его ена в депрессии, он трахал двух баб, а утром явился на показательную тренировку и заявил журналистам, что спорт помогает ему отвлечься от неприятностей, произошедших с его женой и ребенком. Я сам не понял, в какой момент меня стало это все волновать, но почему-то, стоило закрыть глаза, в воображение ярко возникала картинка всего ужаса, который пережила Вера,и хотелось воскресить Захарова и разорвать вместе с Адашевым. Через какое-то время мне показалось, что моя кукла ненавязчиво заразила меня cвоей жаждой мести.

***

Прошло почти шесть месяцев, и внoвь наступила пугающая тишина. Складывалось впечатление, чтo мне все же удалось обвести всех вокруг пальца. Адашев затих и занялся предвыборной кампанией. Захаров вообще забыл о моем существовании. Но я не верю в такую удачу – такие люди просто так не затихают. Я готовился к войне, а меня накрыло тишиной.

Все уже готово к моему отступлению: я продал дом, постепенно снял все накопления со счетов… Но ехать туда, куда меня нещадно тянет, я не мог. Нельзя. И я даже не представлял, сколько должно пройти времени, чтобы я мог это сделать, не опасаясь за наше будущее.

Иногда я задавал себе вопрос – а ради чего я должен бросить карьеру и в тридцать шесть лет начать все заново? Зачем? Ради женщины? Так я вроде в них не нуждаюсь. Я сделал для Веры все, что мог и даже больше, и уже ничего ей не должен. Все так, да не так.

Я не мог забыть тот день, когда увидел в ее глазах что-то большее, чем ненависть или безразличие ко мне. В ее глазах блестели слезы горечи. Там, на станции, моя куколка отчаянно не хотела меня покидать, а когда впервые искренне мне улыбнулась, я едва смог её отпустить сам.

Утро выдалось паршивым: купленный пo дороге кофе отвратительно горчил, в висках пульсировала непонятная боль, все окружающее раздражало, и очередная порция никотина не успокаивала, а лишь вызывала тошноту. Мне неспокойно этим утром.