– Теперь давай сама, – отпускает мои бедра,и я не сбиваюсь с темпа, сама веду нас к блаженству, которое вот-вот накроет с головой.

Несколько минут он позволял мне двигаться самой, а сам оставлял засосы на моей шее, груди, играл с сосками, то лаская их, то больно кусая. Я держалась за его плечи, вонзая в них ногти,и скакала на нем, как бесстыжая дикая кошка,и мне было нереально хорошо, но недостаточно, чтобы кончить. Словно чегo-то не хватало.

Тело дрожит и горит, будто в агонии, мышцы лона сжимаются, но ничего не происходит. И я, почти плача,трусь об него, а в ответ получаю издевательский смешок.

– Я и в правду тебя ненавижу! – выкрикиваю ему в лицо и пытаюсь встать. Но Алан хватает меня за бедра, резко насаживая на себя до конца.

– очешь кончить? Проси. Просто скажи – Алан я хочу кончить. Пожалуйста, – а я сжимаю губы, и вся напрягаюсь, потому что это невыносимо – оставаться на грани и никак не получить желаемое. – Давай, Вера, это просто. Проси! – он просовывает между нами руку, аккуратно обводит клитор, держа меня на самом краю, не позволяя взлететь."

"– Пожалуйста. Я хочу … – кричу ему в ответ, но не договариваю, потому что он дает мне все, чего не хватало, сам подается ко мне, двигаясь быстрее и растирает клитор, обжигая кожу бесконечными поцелуями.

И мы срываемся, почти одновременно рассыпаясь на атомы…

***

В это раннее утро в голове крутится мыcль, что я его никогда больше не увижу. Он спасет от расправы, выполнив свой долг передо мной, и забудет меня как страшный сон. Мы остановились возле станции и ждем наш с Машей автобус. Девочка уснула в дороге, свернувшись на заднем сиденье. На улице идет снег. Крупные хлопья кружат и медленно оседают ровным слоем.

Таие красивые, грациозные снежинки, словно балерины, кружат перед окном внедорожника,танцуя для нас прощальный вальс. Алан курит, выпуская струи дыма в слегка приоткрытое окно, а я просто смотрю на эти чертовы снежинки и глубоко дышу, пытаясь сдержать слезы. Мне бы, дуре, подумать о будущем, о тот, как мы будем жить с Машей, а я думаю об этом чертовом мужике. Я никогда не знала настоящих мужчин, не ощущала их любви и внимания и, наверное, Алан не идеал, но я отчаянно не хочу с ним расставаться. В голове вертится вопрос, который я никак решаюсь задать. Увидимся ли мы еще когда-нибудь? Закрываю глаза, сжимая в руках небольшую сумку, в которой деньги, наши новые документы и немого необходимых вещей. Хотя зачем нам эти встречи? Между нами не было, нет и никогда не будет ничего общего. Только мне от этого почему-то не легче.

Перевожу взгляд на лана, рассматриваю его профиль, шею, сильные руки и длинные пальцы, барабанившие по рулю,и внутри что-то больно режет.

– Ну, Вера, скажи, – произносит он, так и не oборачиваясь, отшвыривает окурок в окно и сжимает руль.