Не хватало ещё только, чтобы она под ногами болталась.

– Я сам займусь поисками тех, кто в этом виноват, – прорычал я, сжимая свободную руку в кулак. – Сейчас нужно подготовить всё для выплат компенсаций семьям пострадавших и погибших… Нет… Нет, в два раза больше… Я сказал, в два! – рявкнул я. – Учти, это я проверю лично… К тому же, все расходы по лечению компания возьмет на себя… Да, мать твою! И расходы на похороны тоже… Я хочу, чтобы этим занялись немедленно! Немедленно, я сказал!

Стэлла казалась бледнее обычного, только глаза стали совсем тёмными. Перепугалась, что что-то случилось с её подружкой? Вряд ли… Слишком уж она внимательная и сообразительная, чтобы не понять, что ни к Вандору, ни к Милане это не относится.

Взглядом указав на лежащую на краю стола ручку, отвёл телефон от лица и негромко проговорил:

– Возьми лист бумаги и запиши кое-что.

Она заколебалась. Пальцы её коснулись левого запястья, губы дрогнули. Да чёрт возьми!

– Быстрее, – процедил я, и она тут же потянулась за ручкой. Нашла чистый лист и подняла на меня взгляд.

Наблюдая за тем, как она медленно и неловко выводит на бумаге корявые буквы, я мрачнел всё сильнее. Сосредоточенная, она не успевала за мной, и от этого нервничала, тогда как сам я чувствовал раздражение. Раздражение и что-то ещё, о чём мне обязательно стоило подумать, только чуть позже. Гнев ли то был, досада, жалость или неприятие. Да, и в этом мне тоже предстояло разобраться. Что же, времени в самолёте будет достаточно.

– Дай сюда, – удерживая трубку плечом, я забрал у Стэллы ручку и закончил сам.

Она сразу отошла от стола и повернулась ко мне спиной. Я же продолжал слушать краткий отчёт о событиях последних часов и не сводил с неё взгляда. Приподняв руку, она инстинктивно убрала за ухо прядку волос и обхватила запястье. Острые локти, узкие плечи…

– Да… – проговорил я, по-прежнему не сводя взгляда с её спины. – Нет… Сейчас это не самое главное… Да… Я сказал, что на данный момент имеет первостепенное значение, повторять дважды я не люблю, и тебе это хорошо известно… Так выполняй, мать твою! Да!

Стэлла повернулась ровно в тот момент, когда я нажал кнопку отбоя. Снова этот проникающий в самое нутро, внимательный взгляд. Поняла? Может быть, не всё, но что-то поняла однозначно.

– Ты снова уезжаешь? – спросила она, не двигаясь с места.

– Да. – Я пробежался взглядом по исписанному листу и, сложив, убрал его в карман.

– Какие-то проблемы?

– Обрушение на шахте, – признался откровенно. – Пострадали люди.

Во взгляде её появилось сожаление, а может быть, даже сопереживание. Одно было ясно – ей не всё равно. Губы её приоткрылись, но слов так и не прозвучало – лишь короткий кивок. И снова тонкие пальцы на запястье.