Вот и все, она огляделась. Комната будто осиротела.

— Ты справишься? — спросил Энтони.

У него был такой встревоженный вид, что Флора заставила себя улыбнуться.

Он сунул руку в карман и вытащил листок бумаги.

— Я записал здесь номера своих телефонов, рабочий и домашний, на всякий случай. Вдруг тебе понадобится связаться со мной. Если не захочешь говорить отсюда, возьми машину и поезжай в Тарбол. Телефон-автомат недалеко от гавани.

— Когда ты вернешься?

— В пятницу, как только смогу вырваться.

— Я буду здесь, — зачем-то сказала девушка.

Энтони пошел попрощаться с Таппи. Джейсона тут же отправили к миссис Уотти, сказать, что Энтони уезжает, и та появилась из дверей кухни с коробкой булочек и пакетом яблок: «Нельзя уезжать из дома с пустыми руками». Все перецеловались, домочадцы пожелали Энтони счастливого пути и разбежались по своим делам, лишь Флора вышла проводить его на улицу.

Сгущались сумерки. Закинув сумку на заднее сиденье, Энтони обнял Флору.

— Как жаль, что ты не можешь остаться, — пробормотала она.

— Мне тоже жаль. Береги себя. И старайся не слишком запутаться.

— Да, — уныло признал он. — Да, я знаю.

Флора смотрела ему вслед, пока задние огни машины не скрылись из вида. Вернувшись в дом, закрыла дверь и остановилась в холле, почувствовав себя брошенной. Из-за дверей гостиной доносились приглушенные голоса. Без четверти шесть. Пожалуй, лучше всего подняться наверх, принять ванну и пораньше лечь спать.

Ее спальня, которая так понравилась ей вначале, в холодных сумерках выглядела чужой. Флора задернула шторы и зажгла настольную лампу. Стало уютнее, но не намного. Она включила электрический камин и опустилась на ковер перед покрасневшими железными прутьями.

Флора не сразу осознала, что страдает от ощущения потери личности. До сих пор она не понимала, насколько важным было для нее присутствие Энтони — ведь он единственный знал, кто она. Теперь он уехал и, казалось, увез Флору с собой, а здесь оставил Розу. Ее сестру, которая была так похожа и в то же время так непохожа на нее. Флора напомнила себе, что Роза в Греции, и попыталась представить, чем она там занимается: загорает, пьет вино, танцует под звуки гитары — или на чем там играют на острове Спеце. Но все эти образы получались плоскими, ненастоящими, как аляповатые почтовые открытки. Роза была не в Греции. Роза была здесь, в Фернриге.

Она протянула озябшие руки к теплу камина.

Я Флора. Я Флора Уоринг.

Обещание, которое она дала Энтони, висело тяжелым бременем. Может быть, как раз из-за этого обещания она так жаждала сейчас рассказать правду. Кому-нибудь. Тому, кто выслушает и поймет.

Ответ оказался таким очевидным, что Флора не могла понять, почему он сразу не пришел ей в голову.