Моя мамочка, царство ей небесное, очень любила креветки, но за несколько месяцев до смерти стала говорить, что у них совсем не тот вкус и что она не может их есть.

Любимой пищей Люсинды всегда была окра (Растение с сочными листьями). Она любила ее в любом виде — вареном, тушеном, маринованном.

— Люсинда все еще заказывает блюда из окры? — тихо спросил он.

Тэнси покачала головой, опустив глаза.

— Она говорит, что в этом году она какая-то безвкусная.

Уэбб вышел из кухни и медленно пошел по коридору. Завернув за угол, он остановился, увидев Корлисс. Стоя к нему спиной, девчонка открыла дверь в кабинет и заглянула внутрь.

Ага, понятно, хочет внезапно разбудить Роанну! Ярость сжала его горло, и он ускорил шаги. Отступив на шаг, Корлисс распахнула дверь как можно шире, даже мускулы напряглись на ее руке, когда она приготовилась изо всей силы хлопнуть дверью. Уэбб бросился вперед, и его железные пальцы сжали ее затылок. Сдавленно вскрикнув, Корлисс попыталась оглянуться. Уэбб осторожно закрыл дверь и потащил ее за шиворот по коридору. Никогда в жизни он не был еще так зол, тряхнуть бы ее, как кучу тряпья! Он знал, как необходим Роанне сон, и мелкая пакостная натура Корлисс вызвала в нем приступ ярости. Ну ничего, уж теперь он позаботится, чтобы эта мерзавка оставила свои замашки.

На повернутом к нему лице Корлисс отражался ужас, голубые глаза стали круглыми от удивления — она-то думала, что ее никто не видит.

— И не вздумай изображать невинность, — сказал он, понизив голос, чтобы не разбудить Роанну, — лучше послушай меня. Ты, вероятно, чего-то не поняла, и я тебе сейчас объясню. Тебе следует молиться, чтобы ветер случайно не хлопнул дверью или кошка что-нибудь не опрокинула, когда Роанна спит.

Что бы ни случилось, если ты будешь находиться поблизости, я обвиню в этом тебя. Ты догадываешься, что случится потом?

— Что? — еле слышно спросила она.

— Я выброшу тебя из этого дома так быстро, что ты пересчитаешь задницей все ступеньки. Ты поняла? Я плохо переношу паразитов.

Красная как рак, Корлисс попыталась вырваться, но Уэбб крепко держал ее.

— Подонок, — прошипела она, — тетя Люсинда думает, что сможет вернуть тебя в общество, но этого не будет никогда.

Пока она жива, все будут с тобой любезничать, но после ее смерти ты сразу поймешь, что они о тебе думают. Ты и приехал только для того, чтобы подождать, когда она умрет и спокойно заграбастать Давенкорт и все деньги?

Он брезгливо оттолкнул ее.

— Да, Давенкорт будет принадлежать мне, и я вышвырну тебя отсюда. Мой тебе совет — прямо сейчас начинай искать себе квартиру.

— Бабушка не позволит тебе вышвырнуть меня за дверь!

Уэбб удивленно поднял брови.

— Глория? Она здесь ничего не значит.