Тормоза успешно заржавели и обратились в прах, полностью снимая контроль с поступков.

Маг шагнул в какую-ту цветную лужу, желая скрыться от замыслившей пакость меня, но кикиморы так просто не сдаются! С угугуканьем я, приподнимая измазюканный (где только успела?) подол, рванула за ним.

Что уж говорить, наше появление было эпичным. Не в том смысле, что тут же начался столь любимый в фильмах махач на пятьсот персон с каждой стороны, который успешно выдают за широкомасштабные битвы, но уж по воздействию…

От нас шарахнулись все. Даже преподы. Их я определяла по-особому, прокачанному навыку терпения.

Эти просто мрачно косились на спешно ретирующегося в их ряды мага и не желающую его отпускать меня. Даже природная жадность, прекрасно осознающая, что деньги у Георга и хватать за шкирку следует того, уступила место азарту.

И неслась я по коридорам Академии, которые пустели, стоило им услышать мой чудный голос. Неслась себе, никого не трогала, в статуи не врезалась. Подумаешь, на поворотах заносит! Так то от ускорения! Подумаешь, с ног кого-то сбила! Так отпрыгивать нужно вовремя!

И Альтар бежал. Красиво, как настоящий атлет.

Я даже залюбовалась. Остановилась как вкопанная и любовалась. Ведь нет ничего прекраснее, чем наблюдать, как горит огонь, течет вода и работают другие. И горел огонь, ранее трепетавший в лампаде, и текла вода – видно, противопожарные чары отозвались, и работал Альтар, пытаясь сбить с шевелюры огонек и избавиться от сопровождавшего его грозового облачка. А оно настырное! Лучше меня нервы мотает. Даже обидно стало.

Стою я, такая интересная, нечесаная, некрашеная, в рваном сарафане, а вокруг красивый мужик бегает. Бегает, бегает, и не от меня.

И не ко мне. Вот что за справедливость! А я голодна-а-а-ая, а мне кушать хочется и пить… Киселечек, ты где, родной, с тобой все так просто и весело…

Села я и заплакала. Но не на берегу Рио-чего-то-там, а прямо на полу в коридоре. Хорошо хоть, теплый, с подогревом! Позаботились магистры о страждущих своих! Плюсик им в карму! А меня начало в сон клонить. Клонило-клонило, соблазняло-соблазняло… А я что? А я кикимора! Нас не соблазнишь!

Меньше чем через минуту я отрубилась.

«Ложкой снег мешая, ночь идет большая, что же ты, глупышка, не спи-и-и-и-иишь…» Последнее «и» тянул противный, как соседская дрель поутру, голос.

Недовольно открыла глаза и решила, что можно спать и под нее. Все равно ничего полезного вокруг не происходит.

Какие-то дяденьки совещались за большим круглым столом, кто-то косил в мою сторону, кто-то забился в дальний угол, а кто-то (Альтар) рассказывал, как докатился до жизни такой. И голос у него был такой приятный, такой бархатный, что слушала и слушала бы…

– Она уже проснулась, – обломал мне весь кайф противный баритон.