— Всё не так. Я говорил это тогда, повторю и сейчас: мне не нужна Юля. Произошедшее на том проклятом корпоративе было случайностью. Дебильным стечением обстоятельств. И подставой. С её стороны.

— Да-да-да, я помню. Ты не хотел. Пил сок и грустил обо мне, но коварные недруги тебя подставили. И словив олений гон ты поспешил выпрыгнуть из трусов и залезть на мою племянницу, вместо того чтобы просто поехать домой.

— Так всё и было.

— Ну конечно же. Конечно! Бедного Руслана подставили, заставили, а так он — белый и пушистый! И с Юленькой потом не общался, и в деревню-то ее не возил, и деньгами-то не помогал.

— Да, я давал ей денег! — не выдержал он, — думал, что заткнется и будет держать язык за зубами. Думал, что замну это досадное недоразумение. А в деревню пришлось ехать, потому что она звонила, рыдала, что больно, что с ребёнком что-то не так! Какие-то пилюли срочно были нужны.

— И ты, как заботливый папочка, в клювике понес пилюльки для бедной Юляшеньки. Заодно с мамочкой её пообщался, погостил. Так сказать, семейные контакты укрепил.

— Я ничего не укреплял! Приехал, увидел, что с ней всё в порядке, кинул таблетки и уехал обратно!

— Да? А вот у меня совсем другая информация.

— От Юли? Или от её полоумной мамаши?

Я ответила сдержанным кивком:

— Меня утомил этот разговор. Ты узнал, что хотел. На этом всё. Мне пора.

— А ты не думала, что твои дорогие родственнички врали? Специально наговаривали, придумывали того, чего нет, лишь бы развести нас с тобой?

— Да, какая разница, — горько отмахнулась я.

— Огромная, — он хлопнул ладонью по столу, так что зазвенели тарелки, — да я прокололся. Но почему только мои слова потеряли для тебя значимость, а сестре и племяннице ты поверила? Почему приняла их бредни за чистую монету? Почему я у тебя моментально перешел в категорию тех, с кем на одном поле садиться не стоит, а этих двоих ты продолжала слушать?

— Потому что ты ужом вился, пытаясь скрыть правду.

— Я боялся тебя потерять! Не хотел из-за дебильной ошибки рушить всё, что между нами было. Я не знаю, чего именно тебе тогда наговорила Лера — мне её дочь на хрен не сдалась! Вся, целиком, полностью.

— До свидания.

— Не веришь? — он схватил меня за руку, не позволив подняться. Сдавил так сильно, что я охнула от боли, — позвони ей. Сейчас, при мне. Уверен, она снова начнет нести какой-нибудь бред.

Я так устала, что у меня не осталось сил на сопротивление. Надо было просто закончить всё это. Поставить точку и уйти.

— Как хочешь, — с этими словами я достала телефон и выложила его на стол, — только потом не строй из себя обиженного.

— Звони.

И я набрала тот номер, которым не пользовалась уже больше пяти лет.

83.

Я надеялась, что трубку никто не снимет.