Приоткрыв глаза, она увидела маленькую фигурку, закутанную в большой белый халат, в котором Джиджи выглядела как смешной добрый гном.

— Правда? — удивилась Билли. — Я, наверное, опьянела.

— Вы напевали «Ищите луч надежды». Моя… моя мама тоже любила эту песню и часто напевала ее.

— Ну еще бы, все женщины любят ее… Те, кто написал ее, наверняка хотели, чтобы она служила поддержкой.

— Ага, Джером Керн и еще кто-то.

— Откуда ты знаешь это?

— Моя мама была бродячей артисткой.

Билли широко раскрыла глаза.

— А у вас есть… м-м-м… разве у вас не существует… ну, что-то вроде табора, или как это называется?

— К сожалению, нет. Она ведь не была цыганкой. Она танцовщица. Она выступала с одной гастролирующей шоу-группой, они ездили по разным городам… У нее была пневмония, а она танцевала и никому не говорила, даже к врачу не обращалась… старалась забыть об этом, потому что не хотела лишиться своего номера, а когда уже нельзя было скрыть, то принимать антибиотики было слишком поздно… Знаете, артисты… они часто поступают так глупо… — Джиджи пыталась говорить спокойно, но из-за пережитого горя и напряжения слова словно выплескивались из нее.

— О, Джиджи! — воскликнула Билли и, обхватив ее, притянула к себе на колени. — Мне так жаль, даже не могу сказать тебе, как мне жаль. Если бы только я знала! Я ведь и понятия не имела! А если бы знала, то непременно помогла бы, ты же понимаешь, что помогла бы.

Джиджи вся напряглась и сидела очень прямо. Когда она вновь заговорила, голос ее дрожал и чувствовалось, что она изо всех сил старается сдержать себя.

— Мама была уверена, что вы ничего не знаете о нас, она говорила это. Она была очень независимая… никогда не рассчитывала на папу, даже не пробовала связаться с ним. Он уже давно нам ничего не писал.

— Сколько… сколько ей было лет?

«Мой возраст, — подумала Билли, — и мне столько же». Она почувствовала, как ее охватывает ярость. Да, в карьере Вито были взлеты и падения, временами он находился, как говорят продюсеры, на нулях, но ничто, ничто на свете не могло оправдать его. Забыть о своем ребенке!

— Джиджи, обещаю тебе, так больше не будет, — произнесла она, гладя девочку по волосам.

Позволив приласкать себя, Джиджи по-прежнему сидела прямо, стараясь не давать волю эмоциям. Ее мокрые волосы были накрыты полотенцем, и теперь Билли смогла рассмотреть ее лицо. Маленький прямой нос с чуть вздернутым кончиком; маленькие аккуратные ушки, заостренные, но тоже чуть-чуть; светло-коричневые четкие брови, красиво очерченные веки и большие глаза, цвет которых она затруднилась определить, потому что в комнате горела только настольная лампа. Рот девочки тоже был маленький, с более полной нижней губой.