Знаю, что устала. Потерпи еще совсем немного, пожалуйста.

Подняла голову, встречаясь с ним взглядом, ловя горячее дыхание, видя, как еще сильнее темнеет радужка его глаз. А он продолжил:

— Я понимаю, что после того, как я столько раз подвел тебя, это сложно, но доверься мне сейчас, ладно?

— Ты ни разу меня не подводил, — качнула головой я, опуская глаза и понимая, что вряд ли смогу его переубедить.

Он ответил устало, озвучив часть собственных поводов для мук совести:

— Если бы не мои проблемы и моё прошлое, ты никогда бы здесь не оказалась. А оказавшись, должна была покинуть это место на следующий день.

Однако ты здесь до сих пор. По моей вине.

— Не по твоей, — искренне возмутилась я. — Исключительно по своей собственной. Или Земскова и иже с ним. И ты всегда говорил, что вместо того, чтобы думать о том, кто виноват, лучше думать о том, что делать.

— Я и так думаю только об этом. Всё будет хорошо, верь мне.

Кивнула и он притянул меня к себе еще ближе, будто и не было между нами холодной решетки. Будто бы не было разлуки и вины. Не было тайн, стоящих между нами стеной.

Чувствуя, как его ладонь блуждает по спине с почти грубой настойчивостью, снова подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

В серых глазах, кажущихся темнее обычного, читался невыразимый словами контраст сожаления и желания.

Поняла, что чувствую то же самое. Хочу привычно плавиться от его прикосновений и захлебываться пряно-травяным запахом, являющимся моим личным наркотиком, ощущать тепло его губ на своих губах.

И сама почти потянулась за поцелуем, вышедшим лишь легким касанием из-за разделявших нас холодных прутьев. Тяжелый рваный выдох Дэна без слов сказал о том, что его мысли практически совпадают с моими собственными.

А когда его ладонь зарылась в мои волосы, расплетая неаккуратную косу, в которую я их собрала, я неуверенно прошептала:

— Дэн. Тут камеры вообще-то.

— Вряд ли мы с тобой интереснее нового сериала про малолетних бандитов, который дежурный и его помощница смотрят на планшете, — с усмешкой ответил он, пока его пальцы приятно щекотали кожу на затылке, вызывая успевшее забыться ощущение эйфории.

Я прикрыла веки, чувствуя, как невесомость распростерлась вокруг меня, темная и гулкая, и лишь рука Дэна, словно страховочный трос скафандра, удерживает меня от того, чтобы раствориться в ней без следа.

Не сопротивлялась, позволив чувствам взять верх над здравым смыслом. Однако, кажется у Лазарева здравого смысла было больше, потому что через несколько мгновений он нехотя отстранился:

— Я с удовольствием остался бы с тобой подольше, но мне нужно готовиться к завтрашнему судебному заседанию. Кислицын надеется рассмотреть дело за один день и к вечеру выйти на приговор.