Вышибут фашистов отсюда. Непременно вышибут! — Жора нахмурил брови и умолк.

— И тебе не страшно ехать? — тихо спросил Толя.

— Не хочу я бояться, — помолчав, ответил Жора.

С этого дня они вместе ели, вместе спали и вели нескончаемые разговоры о побеге, строили планы. Вова и Толя делились с Жорой продуктами, взятыми из дому.

— Ничего, — успокаивал Жора друзей, — мы все-таки удерём!

И Вова с Толей верили ему. Но не только они думали о побеге. По ночам в вагоне наступало оживление. Сначала слышался приглушённый шёпот, а если очень увлекались в спорах, то начинали громко разговаривать и кричать. Каждый предлагал свой план побега. Мальчики группировались, намечали сроки, и все, как один, ждали и надеялись на удобный случай.

В одном из вагонов, в котором ехали девочки, ни на минуту не прекращались слёзы. Под вечер на второй день все страшно перепугались. Вагон затрещал, резко звякнули буфера, и поезд остановился. Все замерли.

Люся со страхом прислушалась к своему дыханию. Сердце билось сильно: тук-тук-тук, — а в ушах звенело.

Кто-то громко и печально произнёс:

— Теперь нам всем смерть, нас везут убивать!

Девочки заплакали ещё сильнее.

Плакали все, даже Люся, которая до сих пор крепилась. Однако она скоро успокоилась и пыталась подбодрить своих спутниц.

— Перестаньте, девочки! Слезами горю не поможешь. Подумаем лучше, как быть.

— О чём думать? — громко перебила её Аня, угрюмая и молчаливая девочка. — Что мы можем придумать?

— Да ведь должны же мы как-то жить, к чему-то стремиться! — возмутилась Люся. — Может быть, как-нибудь и убежим. — Она с трудом сдерживала себя, чтоб не наговорить Ане обидных слов. Ведь нельзя же, в самом деле, примириться с тем, что их увозят в Германию! — Надо бороться! — спокойно сказала она.

— Не я же одна — нас много! — не сдерживаясь, кликнула Люся.

— Оставь меня в покое, — опять заплакала Аня, — мне и так плохо.

Люся подумала со страхом: «А что, если я не найду здесь хороших товарищей?» Но тут же ей стало стыдно за свои мысли. Конечно, она найдёт подруг. Не может быть, чтобы не нашла. Вот Шура Трошина, например, они уже немножко знакомы. С этими мыслями она незаметно для себя заснула. Усталость взяла своё.

Первый завтрак в вагоне девочек проходил так же, как и у мальчиков, только полицейский и молодой щеголеватый немец пытались шутить с ними.

— Ну, как спалось, барышни? — спросил Дерюгин, когда Люся подошла получить свою порцию кофе.

— Как в тюрьме, — ответила она, не глядя на него.

Немец смотрел на Люсю, улыбался и толкал полицейского в бок:

Когда Люся отошла от двери и села завтракать, Шура недовольно заметила:

— Нашла с кем говорить!

Люся не ответила, но подумала: «И правда, зачем?..» Завтрак кончился, но полицейский не закрывал дверь.