Она всё что-то шепчет, ходит как потерянная, а станешь спрашивать — молчит.

— И когда с вами — тоже молчит?

— Нет, иногда скажет одно-два слова, а часто просто не ответит ничего, заплачет, будто мы её обидели.

Перед сном Вова заговорил с товарищами об Ане. Ребята заспорили.

— Мы должны как-то помочь ей, — сказал Юра.

— А я вот боюсь, что она всех нас может подвести, — горячился Костя.

— Аня — просто несчастная, слабенькая девочка, вот что я скажу! — решительно заявил Жора. — Надо быть к ней внимательнее, чаще разговаривать по душам, и тогда всё будет в порядке…

Вова раздумывал над словами Кости.

Ему представилось грустное, растерянное лицо Ани. «Нет, — решил он, — Аня хорошая. Ей трудно, но она ни за что никого не выдаст».

Мальчики, забывшись, заговорили слишком громко, и никто не заметил, как поднялся по лестнице Лунатик. Сопя трубкой, он вошёл в комнату, пробурчал что-то сердито, погасил свет и вышел вон. Ребята замерли.

— Вот это да! Так и засыпаться можно, — вымолвил, наконец, Жора. — Нет, вы смотрите, появляется, как тень, вот это Лунатик.

На утро в имении Эйзен царило необычное оживление.

Днём к Эльзе Карловне приходили молодые и пожилые немки. Они приторно улыбались, целовались и радостно поздравляли друг друга. Эльза Карловна за весь день ни разу не вышла во двор, и ребята поняли, что произошло что-то очень важное.

— У Эльзы какой-то праздник, — сказал Вова, когда ребята собрались на обед.

— Наверное, дочка именинница, — предположил Юра. — Да я сам видел: какая-то немка целовала её и поздравляла. Девчонка сегодня нарядная: бант голубой в волосах, новое платье, туфельки лакированные — и на пианино с утра играет.

— Как заяц на гитаре! — хихикнул Жора. — Обо всем этом у Кости надо спросить. Может быть, он от своей приятельницы узнал, какой там праздник.

Костю однажды заставили чинить велосипед для дочки Эльзы Карловны, и с тех пор Жора не давал ему прохода.

— Костя, как хоть её зовут? — спросил вдруг Юра.

— Гильда. Ты что, не знаешь?

— Вот-вот у этой Гильзы узнал бы, да и нам сказал! — озорничал Жора.

— Ты… ты меня Гильдой не попрекай! Понял? — Костя сорвался с места и убежал.

— Я слышала, — с дрожью в голосе заговорила Аня, — в доме часто упоминали Москву.

Словам Ани никто не придал серьёзного значения.

Вечером, когда голодные, продрогшие от холода и уставшие ребята сели за стол, раздался необычайно весёлый голос Эльзы Карловны. Она вызывала Люсю.

— Даже поесть не даст! — проворчал Вова.

— Опять бедняга, голодная, будет подавать на стол всякие вкусные блюда. Ох, как это тяжело, если бы вы знали ребята! — сказала Шура. — Знаете, ведьме этой доставляет удовольствие, когда мы, голодные, прислуживаем ей.

Ребята решили подождать Люсю.