Окажись на месте Лунатика Эльза Карловна, ты бы так легко не отделался, — сказала Шура.

Все сочувственно отнеслись к Жоре, и только Вова с упрёком сказал:

— Будь осторожен: себя подведёшь, и нам плохо будет.

Подымаясь из-за стола, он добавил:

— На строительство еду.

Ребята переглянулись. Все они ждали ответа Павлова с нетерпением и надеждой, словно не они пленным, а пленные им готовились помочь.

Вернулся Вова рано. Ещё по дороге он прочитал ответ Павлова.

«Вы ребята, молодцы, что остаётесь настоящими советскими людьми, пионерами, не падаете духом, Красная Армия.

победит и обязательно освободит всех», — писал Павлов. Он сообщал, что фашисты кричат на весь мир, будто гитлеровская армия уже у стен Москвы, но только он, Павлов, и большинство пленных не верят фашистской брехне: «Мы уверены, что Москву гитлеровцам наш народ и армия не сдадут».

Павлов благодарил ребят за готовность помочь им. Он хорошо знал, что хлеба ребятам достать будет очень трудно, и поэтому про хлеб ничего не писал, а просил, если можно, достать ещё табаку. Он писал, что им нужны большие ножницы, садовые или портновские, и советовал быть очень осторожными.

Зачем Павлову ножницы, Вова никак не мог понять, но решил попросить Люсю посмотреть, не попадутся ли ей такие ножницы в хозяйском доме.

Вова шепнул поджидавшему Жоре о том, что привёз письмо от Павлова. Жора сказал об этом другим. Он с трудом скрывал своё нетерпение. Ему хотелось лично прочитать ответ. Костя ходил встревоженный, боясь, как бы кто-нибудь от радости не проболтался.

Аня растерялась, узнав от Шуры эту новость. Она не могла представить себе, что пленные, которых держат за колючей проволокой, расстреливают и морят голодом, которых повсюду сопровождает охрана, смогли написать и передать письмо.

Читать письмо всем сразу Вова не решался.

«Письмо прочтите и обязательно уничтожьте», — предупредил Павлов.

И всё же Вова сделал так, что ещё до ужина все успели познакомиться с содержанием письма. Аня читала копию письма вместе с Люсей. Она трижды перечитывала то место, где говорилось, что фашисты у стен Москвы, и сразу приуныла.

— Значит, немцы под Москвой? — с тревогой спрашивала она Люсю.

— Под Москвой или нет — это никто не знает, но наши старшие товарищи говорят, что фашисты врут.

Москвы им не видать, и в Москву им не войти никогда!

— А, если возьмут Москву, тогда что, всё пропало?

— Да не возьмут они Москву! Не возьмут! Понимаешь, Аня, не возьмут! — чуть ли не кричала Люся, успокаивая подругу.

— Москва… Москва… — твердила Аня.

За ужином у ребят было приподнятое настроение: всё-таки добились своего, наладили связь! Только Аня сидела в стороне, притихшая и унылая.

— Что с ней? — спросил Вова у Люси.

— Плохо, Вова. Наверное, нездорова.