В пасмурные дни, и особенно по ночам, от них нигде не было спасения. Тело каждого было изъедено и расчёсано до крови, а в этот тихий знойный день муки невольников усилились томительным ожиданием.

Кончилась так называемая баня, и всех выстроили для унизительного осмотра. От нестерпимой духоты у многих кружилась голова, темнело в глазах.

Вова и Жора тихо перешептывались, поглядывая на ворота лагеря. Там, за колючей изгородью, — свобода. Вова не мог, да и не хотел об этом забыть и снова подумывал о побеге. Толя будто ничего не слышал. Он стоял в первом ряду, молчаливый, угрюмый. Его пошатывало, ныла плохо сраставшаяся кость руки. Он ещё продолжал болеть, но на смотр ему приказали выйти.

— Вобла плывёт! — сказал Вова.

Все, кто услышал эти слова, подняли голову и посмотрели в сторону ворот. Воблой ребята прозвали коменданта лагеря.

Действительно, Штейнер не шёл, а плыл. Тощий, длинный, в сером костюме, сшитом на военный лад, с железным крестом, в начищенных хромовых сапогах с какими-то негнущимися голенищами, он было похож на оловянного солдатика. Поднявшись на подмостки, комендант заложил руки за спину и застыл на месте. Только голова его медленно поворачивалась на длинной шее. Штейнер придирчиво оглядывал собравшихся на лагерном дворе. И с каждой секундой выражение довольства сходило с его лица. Наконец, резко повернув голову туда, где стояли инструктора, охранники и полицейские, Штейнер поманил кого-то.

Коротконогий, коренастый, но юркий Глайзер в три прыжка оказался рядом со Штейнером.

— Бездельники! Дармоеды! — визгливо крикнул комендант. — Я приказал приготовить их, а вы что выставили напоказ? Что?

— Мы заставили их помыться, господин лейтенант, — растерянно сказал помощник.

— Почему, я вас спрашиваю, — продолжал Штейнер, не слушая Глайзера, — почему они стоят, как распаренные? Почему вы не заставили их привести себя в надлежащий вид, переодеться?

— Господин лейтенант, мы не догадались, — сознался коротконогий.

— Так точно, переодеть!

— Всем надеть чистое. У кого нет — оставить в бараках, и пусть не высовывают рыла… Вы поняли, Глайзер?

— И сейчас же дать команду на зарядку. Они должны иметь бодрый вид. Вы понимаете, Глайзер, мне нужно показать товар лицом…

Штейнера заботила мысль о том, как взять подороже за каждого подростка, которого он продаст фирмам или частным лицам. Сделка сулила солидный барыш. «Пока доставят добавочный инвентарь и машины для добычи торфа, я прекрасно могу использовать лишних шалопаев и лодырей на стороне, — размышлял комендант. — Но, конечно, если они будут выглядеть так, как этот, например, — взгляд Штейнера упал на Толю, — то кто же их возьмёт?

Глайзер подал команду. Её подхватили инструктора:

— Как шагаешь, свинья! — раздавалось всюду.