Его направили учиться в танковое училище.

Майор Павлов, провожая Жору, сказал:

— Смотри, с честью оправдай наше доверие! Не посрами звание танкиста.

— Есть! — по-военному ответил Жора.

— А Вову и Люсю я непременно разыщу. О них не забыли…

Павлов и Жора расцеловались.

Жора стоял у открытого окна вагона, радостный и взволнованный. Невысокого роста, коренастый и крепкий, в новеньком военном костюме, он выглядел настоящим воином-победителем.

Поезд тронулся к границе милой, дорогой Отчизны. Мелькали станционные здания, проносились мимо пригородные поля и перелески, а Жора всё стоял у открытого окна и мечтал. Скоро он вернётся на родину, встретится с друзьями и снова сядет за учебную парту. Он будет танкистом.

По баракам лагеря разнеслась долгожданная весть: приехал советский офицер! Его прибытие оказалось неожиданным для администрации лагеря, давно получившей инструкцию тщательно скрывать местопребывание советских детей.

Штейнер и американцы забегали, засуетились.

Всех русских юношей и девушек выстроили на лагерной площадке и объявили, что с ними будет говорить офицер из Советской зоны оккупации Германии.

Наступила напряжённая тишина. Все взгляды были устремлены туда, откуда должно было, наконец, прийти спасение. Минуты казались вечностью.

«Чего же это его нет так долго?» — думал Вова, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Он перебирал в памяти самые заветные слова, которые он сейчас скажет, пусть незнакомому, но уже близкому человеку — советскому офицеру. Вова ещё не знал, как он выразит всё, что накипело на сердце за годы фашистской неволи и за эти последние тревожные месяцы, когда за ними снова вдруг захлопнулась дверь ловушки, на этот раз американской.

К площадке приближалась группа военных. Впереди уверенным, размашистым шагом шёл подтянутый советский офицер. Казалось, что он спешил раньше других пройти оставшиеся сто-двести шагов и внимательно искал кого-то в толпе подростков.

Вова вздрогнул. Что-то очень уж знакомое было в этой коренастой фигуре. «Неужели Павлов?» — подумал он, но отогнал эту мысль. Ему сразу представился Павлов, худой, бледный, заросший бородой, с котомкой за плечами. Так уходил от них Павлов, опираясь на палку, прихрамывая. Как давно это было!..

— Здравствуйте, товарищи! — услышал Вова знакомый голос.

Да, это был Павлов. Тёплый, ласковый взгляд его остановился на Вове. Вова весь просиял. Он хотел броситься к Павлову, но тот остановил его мягким движением руки.

— Ну, кто хочет говорить? — спросил Павлов, медленно идя вдоль шеренги выстроенных ребят.

Тогда Вова, волнуясь, сделал шаг вперёд и громко с дрожью в голосе произнёс:

— Разрешите? Целый год мы томимся у наших «друзей». Всё осталось так, как при фашистах. Даже комендант лагеря старый.