Остаётся прояснить, откуда всё-таки взялись твари в таком количестве и откуда взялся и кто такой этот алхимик — носитель технологии производства «убей-порошка». Затем, убить князя Миха и всё, уже можно ехать в столицу. И поможет мне всё это прояснить сам князь Мих, без всякой магии и сверхспособностей.

В студенчестве, я ходил заниматься в студенческий театр МГУ, где начинали все известные актеры и композиторы. Никакой значимой роли мне там так и не дали, кроме одной, но без появления на сцене… и я много раз самозабвенно играл Тень отца Гамлета, тоже, кстати, Гамлета, в авангардной постановке «Гамлет» на стихи Леонида Филатова.

Досконально выучив слова и тщательно подобрав одежду — простынь, островерхую лыжную шапочку, по команде режиссера я вставал перед прожектором, смотрел на замечательную тень на стене, где мой призрак получался одетым в плащ, в шлеме и с длинным мечом, роль которого играла ручка от швабры. Я брал в руки морской жестяной рупор-орало и начинал завывать в него по роли:

— Шта-а?! Повежливей, растяпа!.. Ты датский Принц, а не дворовый хам! Семья меня любовно кличет: папа, а в самых крайних случаях: пахан!

Зрительный зал сразу взвывал от восторга и тут же заходился оглушительными аплодисментами в мой адрес, настолько достоверно это всё выглядело и звучало — и сама тень грозного призрака и его голос…

В лучшие времена, княгиня Оли Ретт частенько обучала своих деревенских конфиденток бальным танцам и хорошим манерам в проходной галерее замка с высокими окнами и огромными солнечными пятнами на полу.

Времена явно наступили не лучшие, и свитской охраны в замке, как и самой княжеской свиты, больше нет. Прислуга и ещё чёрт знает кто шастает по двору замка как хочет, лезет во все двери и дыры в заборе и занятия в галерее временно прекратили.

— Заходите люди добрые, берите, что хотите… — ворчит княгиня Оли, но поделать с этим ничего не может, пока новых воинов свиты наберут, пока обучат…

Увидев на стене, прямо перед собою, тень своего покойного буйного папаши, а в окне галереи и его самый настоящий призрак, плохо различимый из-за прямого солнца, но явно, его самого, который, помнится, лупил его, пацана, смертным боем по любому поводу — за тупость в учёбе, за воровство медных герров из маминой шкатулки, за приставания к горничным и маминым конфиденткам, за первую, по-тихому, употреблённую тобой рюмку «Князь-водки» и другие преступления… насмерть перепуганный князь Мих опускает глаза долу и отчётливо слышит трубный загробный вой папаши-призрака:

— У-у-у! Что, сын мой многогрешный, обосрался от страха? А зря… я помочь тебе хочу… Вот, прямо из царства теней и явился за этим.