Я объяснил ей план и замер в ожидании ответа.

– Нет, – решительно повторила она. – Я не стану этого делать.

– С чего ты взяла, что у тебя есть выбор? – усмехнулся я.

Теперь настал ее черед опешить.

И осознание собственного бессилия медленно съедало меня изнутри.

– А то что? – с вызовом бросила Шантелль, возвращая меня к реальности.

– Воу, погоди, что?! Эштон, не трогай Андре. Ты не можешь так поступить, Эш…

– Я уже разок избил его до потери памяти, не так ли?

Едва ли не услышав в трубке, как затрепетало сердце сестры, я беззвучно усмехался.

– Эш, прошу, не трогай его.

Умоляю тебя.

Два года назад страдание в голосе моей близняшки причинило бы мне физическую боль. Но сейчас мне было плевать. Я ничего не чувствовал.

На минуту повисло молчание, а затем Шантелль наконец прошептала:

– Тогда выполни мою просьбу, и твой любовничек не пострадает, – отчеканил я и отключился, не дожидаясь ответа.

Затем ущипнул себя за переносицу и сделал несколько глубоких вдохов. Все тело напряглось, а руки неудержимо задрожали. Меня одолели воспоминания о человеке, которым я когда-то был. Раньше я был счастлив, безумно счастлив.

Жизнь была идеальной. У меня было все.

А теперь не было ничего. Я потерял все, что ценил. Остались только обида и ненависть. Я едва узнавал себя.

И во всем этом виноват мой бывший лучший друг Андре.

Ведь именно он заставил меня разбить сердце Хлои.

Я тоскливо вздохнула, накручивая локон на палец и напевая под нос популярную песню, которую постоянно крутили по радио. Сказав, что вернется через полчаса, Валентино ушел за билетом и оставил меня здесь медленно умирать от скуки.

– Похоже, кому-то очень весело, – со смешком произнес знакомый голос.

Эштон подсел ко мне, обдавая своим теплом, и улыбнулся той милой мальчишеской улыбкой, за которую я когда-то отдала бы все на свете.

Мысленно вздохнув, я натянула на лицо дружескую улыбку. Что было, то прошло. Я пережила наши с Эштоном отношения. Теперь у меня есть Рис, нет смысла держать обиду на бывшего. Он мне больше не навредит.

– Привет! Что, никакого французского? – хихикнула я, удивившись, что он заговорил со мной на английском.

Эштон впал в ступор, словно ожидал, что я, как обычно, начну плескаться ядом, но быстро взял себя в руки и с улыбкой пожал плечами.

– Итак, что ты здесь делаешь? – спросила я, решив наладить контакт.

– Леонардо Скарлетти, соперник Риса, мой давний друг, – безучастно ответил он, смахивая волосы с глаз.

Эштон снова пожал плечами.

– Пусть победит сильнейший.

Я машинально кивнула, молясь про себя, чтобы Рис сегодня не пострадал, а затем мельком заметила в глазах Эша боль и гнев.

– А ведь он тебе правда нравится.

Это был не вопрос, но я все же ответила.