Для чего, батька мой, не ходишь ко мне? Что тебе сделалось? Кто тебе на меня намутил? Что ты не ходишь, не дал мне свою персону насмотреться? То ли твоя любовь ко мне, что ты ко мне не ходишь? Уже, свет мой, не к кому будет прийти. Или тебе даром, друг мой, я? Знать, я тебе даром, а я же тебя до смерти не покину, никогда ты из меня, разума моего, не выдешь. Ты, друг мой, меня не забудешь ли, а я тебя ни на час не забуду. Как мне с тобою будет расставаться? Ох, коли ты едешь, коли меня, батька мой, ты покинешь, ох, друг мой, ох, свет мой, любонька моя!» 

Кроме столь яркого, скажем даже современного, выражения чувств, которыми обладает эта женщина, лишенная нормальной жизни, любви, можно поражаться бесстрашию любовников, живших в железный век Петра. Какова картина: отважный майор пробирается ночью в келью монахини и наслаждается любовью пусть бывшей, но все-таки царицы, матери наследника русского престола! Многим подданным такое бы и в голову не пришло (если, конечно, голова дорога), но, видно, майор Глебов был ловелас подлинный. Впрочем, достигнув желаемого, он, как истинный ловелас, — что и видно из письма к нему бывшей царицы Евдокии, — быстро охладел к монашке и уехал из Суздаля, так сказать, навстречу новым приключениям и победам.

А что же Дуня? В ее письмах видно глубокое чувство, да еще некое бесстрашие — писать на бумаге такое не каждая решится! А она решилась, не боясь никакой кары, веря, что ее сын, царевич Алексей, скоро будет на троне и тогда наступит ее день, а пока все будут молчать...

Но день этот так никогда и не наступил... В 1718 году началось знаменитое дело царевича Алексея, который бежал за границу, а потом был обманом выманен в Россию. Он отрекся от престолонаследия, по указу Петра началось следствие, десятки людей были привлечены к этому делу, частью которого стал и так называемый «суздальский розыск». Установить преступную связь царевича и его людей с его матерью и ее окружением — вот что было главной целью. Тут-то и всплыло имя Степана Глебова, который к этому времени стал уже генералом. При расследовании нашлись письма царицы Евдокии к возлюбленному, Петр разъярился, — и оба бывших любовника, старица Елена и Глебов, оказались в застенке. Глебов признался в близости с бывшей царицей, но удивительно, что он категорически отказался покаяться в своем страшном преступлении, не стал просить прощения у государя даже тогда, когда на очной ставке в застенке его любовница подписала покаянную записку — один из уникальных документов русской истории: «Февраля в 21 день, я, бывшая царица, старица Елена... с Степаном Глебовым на очной ставке сказала, что с ним блудно жила, в то время как он был у рекрутского набору, и в том я виновата; писала своею рукою я, Елена».