С чего я, черт возьми, так разодета? Куда иду?

Я могу только надеяться, что все эти усилия были не ради того, чтобы оставить после меня красивый труп.

Уже снова наступил вечер, и в доме включили электрический свет, но настолько тусклый и желтоватый, что с таким же успехом можно было зажечь свечи.

Я до сих пор не видела дом при свете дня, впрочем, вряд ли освещение днем сильно ярче. Узкие окна и толстые каменные стены не пропускают много света, учитывая, к тому же, что особняк стоит посреди небольшого леса.

Я даже не уверена, что мы в городе. Боже, мы вообще можем быть в другой стране.

Впрочем, в этом я сомневаюсь. Ирландская и итальянская мафии, польское «Братерство», русская «Братва» — все они воюют за контроль над Чикаго, как и поколения гангстеров до них. Мало того — тут и там постоянно возникают мелкие банды и группировки из местных и иностранцев, состояния наживаются и теряются, а баланс сил меняется и перераспределяется…

Никто не покидает город. Никто не прекращает борьбу.

Чудовище жаждет мести, но власти в городе он жаждет тоже. Поляк бы не увез меня слишком далеко. Потому что тогда он сам оказался бы далеко от Чикаго.

Готова спорить, мы не далее чем в часе езды от города. А может, даже в самом Чикаго. Здесь полно старинных особняков — я могу быть в любом из них.

А если я все еще в Чикаго… значит, моя семья найдет меня. В этом я уверена. Они не перестанут меня искать. Они вернут меня домой.

Эти мысли словно бабочки, порхающие у меня в животе.

Они поднимают мне настроение, пока Йонас молча ведет меня к двойным дверям и через них — в большую столовую.

Все пространство в ней занимает длинный стол, способный вместить весь королевский двор.

Но он пустует, не считая единственного мужчины, сидящего во главе, — Чудовища.

Все блюда с едой составлены на том конце стола. Запеченный цыпленок, фаршированный лимоном, белое филе камбалы, тушеные овощи, свекольный салат, пышные горки картофельного пюре, политого растопленным сливочным маслом. Тонко нарезанный черный хлеб с хрустящей корочкой. Супница, наполненная грибным крем-супом. Бокалы темно-красного вина.

Стол накрыт только на двоих.

Еда не тронута. Миколай ждал меня.

На нем темно-серая рубашка с длинными рукавами, закатанными по локоть, благодаря чему видно его татуированные предплечья.

Вверх по шее, словно воротник, поднимается причудливый темный рисунок. На этом фоне гладкая кожа его лица и ладоней кажется призрачно-бледной.

Мужчина напоминает мне волка с таким же недобрым выражением лица и голодом в холодных голубых глазах.

Вопреки моей воле, эти глаза притягивают меня. Я ловлю его взгляд, отвожу взор, но не могу не посмотреть в них снова. Нас только двое. Йонас ушел.

— Садись, — резко говорит Миколай.

Он указывает на место рядом с собой.