Машина быстро едет по извилистой аллее, затем выезжает за ворота. Несса садится повыше и прижимается лбом к стеклу, чтобы смотреть в окно.

Прошло много времени с тех пор, как она последний раз сидела в машине. С тех пор, как видела что-то кроме дома и сада. На ее лице читается восторг при виде улиц и зданий, людей на тротуарах, торговых тележек на углах.

Окна плотно затонированы, и снаружи невозможно увидеть, что в машине. И все же мне не по себе от того, что мы вывезли ее из дома. Это как выпустить птичку из клетки — если что-то пойдет не так, она немедленно улетит.

Мы едем коротким путем на юг, к Линкольн-парку, где находится дом Коли Кристоффа. Это целый жилой комплекс, недавно построенный и крайне современный. Основной дом похож на множество составленных вместе стеклянных коробок. С точки зрения безопасности это ужасное решение. Но Кристофф пижон. Он любитель покрасоваться — от крутейших «Мазерати» до костюмов Zegna.

Обстановка дома столь же непрактична. По полу прихожей протекает искусственная река, а с потолка свисает люстра, сделанная из вращающихся шаров, похожих на Солнечную систему.

Я весь на взводе, а мы еще даже не начали.

Коля лишь подливает масла в огонь, обходя Нессу кругом, словно она скульптура на постаменте, и пожирая глазами каждый дюйм ее тела.

— Мой бог, какой великолепный экземпляр, — говорит он. — Что ты с ней сделал, Миколай? Ты похитил девчонку и превратил ее в богиню.

Несса переводит взгляд с Коли на меня, ее щеки пылают хорошо знакомым мне румянцем. Девушке неприятно такое внимание, и она ждет, что я заступлюсь за нее.

— Она такая же, как всегда, — сухо бросаю я.

— Я думал, что наши русские женщины — самые красивые в мире, — ухмыляется Коля. — Похоже, мне просто не с чем было сравнить…

Несса придвигается ближе ко мне, подальше от Кристоффа.

— А ирландцы хорошо их тренируют? — спрашивает Коля, поднимая свои черные брови. — Русские девушки учатся отсасывать лучше, чем порнозвезды. Они способны довести тебя до оргазма быстрее, чем закипит чайник. Что скажешь, Миколай… насколько она конкурентоспособна?

Если Кристофф продолжит болтать, я вырву на хрен его голосовые связки и придушу его ими.

Несса вот-вот расплачется. Мой желудок сжимается до размера грецкого ореха.

На это невозможно хорошо ответить. Если я скажу, что мы не спали, Кристофф мне не поверит. Узнай он правду, будет только хуже. Нет ничего опаснее для Нессы, чем главарь русской мафии, понимающий, что в его доме находится прекрасная невинная дочь его противника.

— Она не стоит твоего внимания, — кратко говорю я. — Навыки ни к черту.

Несса переводит на меня свои большие зеленые глаза, в которых читается обида и боль. Я не могу смотреть на нее. Не могу даже выразить ей ни малейшего признака симпатии.