Юра сладко спал, продолжая обнимать ее. Она повернулась к нему и стала рассматривать, не упуская такую возможность. Его губы были немного приоткрыты, он смешно сопел, обычно аккуратно лежавшие волосы теперь находились в беспорядке. Яра не удержалась и провела пальчиками по острой скуле, спустилась по линии подбородка, прочертила идеально прямой нос сверху вниз. При этом он так нахмурил брови, что они соединились в одну. Это такое обычное и повседневное выражение лица показалось ей родным. Хотелось зацеловать до одури, а реакция тела, которое вспыхнуло, словно спичка при этих мыслях, ее напугала.

Ноги стали ватными, по низу живота разлилось сильное желание, словно горячая лава.

Она резко встала, положила ему под руку свою часть одеяла, которую Юра тут же прижал к себе, схватила одежду и отправилась в ванную комнату, подсвечивая себе путь фонариком. Умылась, привела себя в порядок, переоделась, аккуратно сложив футболку на стиральной машинке, и пробралась на кухню, где зажгла свет. Здесь до сих пор витал запах выпечки и ягод. Снова взгляд приковался к их семейной фотографии.

Мальчик, что был на ней, не боялся улыбаться и смотреть на мир открытым простым взглядом, но ему пришлось быстро повзрослеть. Это самое ужасное, что может произойти с ребенком.

Сердце Яры болезненно сжалось, и она поняла, что многое бы отдала, чтобы задержаться здесь, на этой кухне, в благоговейной утренней тишине, зная, что Юра сладко спит в соседней комнате.

Это мгновение искрилось, "звенело", ощущалось так ясно и отчетливо, будто она познала всю суть жизни. И жизнь эта была вот здесь: в маленькой квартирке, с посудой в раковине, одеялом на двоих и поеданием выпечки ночью.

Когда кажется, что никаких запретов не существует, границы стерты, есть только здесь и сейчас, и рядом находится нужный человек.

Яра захотела порадовать его, поблагодарить за то, что он выручает второй раз, поэтому, стараясь не шуметь, принялась изучать полочки кухонного гарнитура и холодильника в поисках ингредиентов для блинчиков. Они были ее коронным блюдом, ими она могла гордиться и даже участвовать в конкурсе на масленицу.

Пока приготовление шло полным ходом, а по квартире разносился аппетитный аромат, за окном почти просветлело.

Даже темные тучи уступили место пасмурно-серым, стал слышен шум проезжающих машин и голоса строгих родителей, что заставляли детишек идти в детский сад, на который как раз выходило окно.

Яра как раз домыла посуду, когда скорее почувствовала, нежели услышала, что в комнате уже не одна, и ей почему-то стало неловко. Она так нагло влезла в их маленький монастырь, даже не поинтересовавшись ждут ли ее там со своим уставом.