Вот она, видимо, и пошла узнавать других…

Сердце Яры уже не выдерживало и разрывалось на части, его надо было срочно склеить. Поэтому она не дала Юре договорить, а обняла со спины так же, как и часом ранее. Уткнулась между лопаток, вдохнула его запах, который будоражил до чертиков.

— Она не достойна твоих переживаний, а тебя — так тем более, — произнесла порывисто, крепко прижимая к себе, будто была способна впитать в себя его боль. — Тебе надо ее отпустить.

— Легко сказать, — проворчал он, но из объятий так и не вырвался. — Сложно этого добиться, когда был с человеком с пятнадцати лет, а она еще и продолжает мельтешить перед глазами ежедневно.

— Что? Где? Она учится с тобой?

— Давай просто закроем тему, ладно? — Юра наконец повернулся к ней лицом, глядя сверху вниз. Она могла разглядеть каждую волосинку, падающую на глаза, каждую черту лица, осознала, что едва достает ему макушкой до носа.

— Надо обработать тебе бровь. И можно мне сходить в душ? — проговорила она спокойным голосом, давая понять, что между ними после этого разговора ничего не изменилось. Ее душа продолжала болезненно ныть, но ему это было не нужно.

По крайней мере не сейчас. Было нужно раньше, тогда, когда он пытался вылезти из всего этого дерьма самостоятельно. И у него практически получилось, осталось лишь его поддержать, чтобы он смог выкарабкаться наружу.

Юра с грустью и немой благодарностью улыбнулся, крепко взял ее за руку и повел в темноту коридора, по пути включая для нее свет.

Он привел ее в просторную комнату, которая казалась пустовата из-за отсутствия кровати, вместо нее лежал небольшой матрас, аккуратно застеленный бельем, а сверху покрытый пледом. Стены обклеены плакатами старых групп «AC\DC», «The Rolling Stones», «The killers», «U2», «Oasis», так, что обоев не было видно.

Около стены стоял металлический стеллаж со всем собранием «Ведьмака» Анджея Сапковского и множеством пластинок, а на самом верху стоял проигрыватель. На небольшой тумбочке располагался старенький телевизор-коробка, кажется, как раз такой же был у ее бабушки в деревне.

— В общем, располагайся.

— То есть ты итак все это время спал на полу, а в новогоднюю ночь не хотел мне уступать кровать?! — возмутилась она, тыкая пальцем его под ребро.

— Ай! Держи руки при себе.

Это что еще за приставания?

— Я еще даже не начинала, — лукаво подмигнула она, пытаясь разрядить обстановку.

— На всякий случай тебе объяснить разницу между приставаниями и пытками?

— Ааа, я поняла, Юра Богданов боится щекотки! — она победно расхохоталась, понимая, что нашла волшебное оружие.

— Ее все боятся, — он сделал шаг назад.

— Неправда, я не боюсь.

— Проверю это, когда ты меньше всего будешь ожидать, — ухмыльнулся и полез за полотенцем в небольшой шкаф, а она уже ожидала его проверки.