«Снегирь» повертел его, пощупал, поскреб ногтем. После этого ухмыльнулся и подмигнул мне.

- Как у вас говорят? Ростов - папа, Одесса - мама, а Елец - всем ворам отец.

- Это ничего, что мы не понимаем. Сейчас не понимаем - потом поймём, - ехидно сказал «снегирь» и, спрятав мой паспорт в карман гимнастерки, спросил: - А ещё какие такие документы у нас имеются?

- Верните прежде мой паспорт, - потребовал я.

- Тот, который вы себе в карман положили. Вот какой!

- А что же по-вашему?

- Натуральная «липа», елецкой работы, - убеждённо сказал он.

- Ну, знаете! - возмутился я.

- Ах, какие мы нервенные! - съехидничал «снегирь» и сказал: - Ежели у нас ещё какие документики имеются, то очень даже советую предъявить Всё одно, когда в милицию доставлю, личный досмотр до самых кальсон учиним.

Изучая бумагу из «Бытового музея сороковых годов», он хмыкал и улыбался, давая тем самым мне понять, что старого воробья («снегиря») на мякине не проведешь.

- Выходит, по мебельным делам мы сюда прибыли?

- Выходит, что так, - в тон ему ответил я.

- А чего мне, собственно, стыдиться?

- Не знаю, - отрезал я. - И буду вам весьма признателен, если вы изволите наконец объясниться!

Он расплылся в улыбке.

- Ишь ты, фу-ты, ну-ты. Из антиллигентов мы, в гимназии небось учились, все науки превзошли! - восхитился он и от избытка восхищения перестал даже лузгать семечки. - Значит, выходит, признательны будем, коли я объяснение дам? Ну, ежели так, то чего ж, и объяснюсь, коли мы такие глупые и ничего понимать-соображать не желаем.

- Уж будьте любезны!

- Буду, буду, любезным. Чего там! С Мебельщиком давно мы стакнулись, а?

- С каким именно мебельщиком?

- С натуральным, маклаковским.

- Я действительно интересуюсь художественной мебелью…

- Придуриваемся? - укоризненно спросил он.

- Как вы со мной разговариваете?!

- А как? Как положено, без рукоприкладства.

- О каком мебельщике вы говорите?

- О том самом. О преступном элементе по кличке Мебельщик, он же Гусиная Лапка, он же Гриша Прыг-Скок. Других у нас, слава богу, не имеется. И этим по горло сыты.

- Не знаю я никаких гусиных лапок, гриш и мебельщиков! - заорал я.

«Снегирь» скорбно вздохнул. Похоже было, что я окончательно подорвал его веру в человечество.

- Опять придуриваемся? А кто этой ночью на улице Третьего Интернационала винный склад брал? Мы складик брали, вместе с Гришей Мебельщиком брали.

- Вы что, с ума сошли?!

- Во-первых, оскорблять представителя при исполнении обязанностей не положено. Об этом статья в кодексе имеется. А во-вторых, я-то с ума не сошел, потому и говорю: отпираться нам никакого здравого смысла нет, потому как все опрошенные в единый голос говорят, что Мебельщику помогал антиллигентный гражданин в шляпе. У кого антиллигентная видимость? У нас. У кого на голове шляпа? У нас.