В соответствии с положениями этого закона в качестве судебной репрессии за хищение, воровство колхозного и кооперативного имущества применялась высшая мера социальной защиты – расстрел с конфискацией всего имущества и при смягчающих обстоятельствах расстрел заменялся лишением свободы на срок не ниже десяти лет также с конфискацией.

Волосов с интересом и завистью наблюдал за главным информационщиком Управления. Для него, да и многих других, оставалось загадкой, как тому удавалось делать доклады, практически не пользуясь подготовленным материалом.

Вот и сейчас он заглянул в свои записи лишь в самом начале своего сообщения.

Станислав Михайлович тем временем бросил взгляд на начало второй страницы и продолжил:

– Сигнал по факту хищения поступил в районный отдел ОГПУ. Дело было рассмотрено – от возбуждения до вынесения приговора – в течение десяти дней. Тогда законом были определены такие сроки, не более пятнадцати дней. В этом случае в процессе следствия рабочие, бывшие с Китаевым, свою вину и причастность к хищению категорически отрицали и указали, что неоднократно видели, как Китаев в конце рабочего дня собирал и прятал обрезки и остатки от разрезанного за смену хлеба.

В своих показаниях они утверждали, что именно Китаев, используя свое положение старшего при получении и транспортировке хлеба, совершил преступление, ответственность за которое он пытается возложить на них.

Начальник Управления что-то пометил в своем блокноте.

– В ходе проведения очной ставки подозреваемый признал, что действительно собирал остатки хлеба, которые отдавал беспризорникам, постоянно находившимся около булочной, однако свою причастность к хищению двух буханок категорически отрицал.

Несмотря на последнее обстоятельство, судебным решением на основании показаний свидетелей и частичного признания своей вины Китаев был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей пятьдесят восемь прим УК РСФСР, и, учитывая смягчающие вину обстоятельства – преступление совершено впервые, размер хищения незначительный – приговорен к десяти годам лишения свободы с конфискацией имущества.

На этих словах голос Станислава Михайловича почти незаметно дрогнул.

– В декабре тысяча девятьсот тридцать второго года осужденный этапируется в исправительно-трудовой лагерь номер пятнадцать, дробь, сто тридцать девять двести семьдесят шесть, расположенный в Амурской области, на строительство Байкало-Амурской магистрали, где работал рабочим, звеньевым, затем мастером участка. В феврале тридцать восьмого досрочно освободился и перебрался в Узбекистан…

Начальник Управления опять сделал в блокноте пометку.