– План агентурно-оперативных мероприятий по обеспечению Универсиады прошу представить на утверждение руководства Комитета к восемнадцатому. Ответственный – начальник отдела Ляпишев Яков Серафимович… Вопросы есть? – Он посмотрел в зал. – Раз всем все понятно, тогда за работу, – сказал он, поднимаясь из-за стола.

Кто-то в полголоса подал команду:

– Товарищи офицеры! – ответил Назаров, давая понять, что официальная часть действительно закончена. – Жён предупредили, что переходите на казарменное положение? Если кому-то нужны письменные подтверждения, давайте подпишу, – то ли в шутку, то ли всерьез бросил Виктор Петрович, однако видимой реакции не последовало. Кто знает, чем для тебя обернется такая забота руководства?

Народ с совещания выходил довольный: никого не «расстреляли», ценные указания получили и вообще сегодня – пятница, пора по рюмке да по домам.

Замыкающим в череде отсовещавшихся оказался заместитель начальника отделения Поздняков Юрий Михайлович – «Михалыч», который немного задержался по просьбе Назарова.

– Сомов! – окликнул он Бориса, – Виктор Петрович просил тебя подготовить справку по обстановке в нигерийском землячестве. У тебя там заготовки наверняка есть. Час тебе хватит? Учти, генерал ждать не любит, так что засучи рукава и за работу… И обязательно укажи численность нигерийцев, сделай еще разбивочку на студентов и аспирантов. В общем, что тебя учить? Вперед, Боб! Ты же у нас ударник и умница, каких мало! – В голосе слышалась неприкрытая ирония, после чего Михалыч жестко, в приказном тоне продолжил. – Документ за своей подписью оставишь в нашем секретариате или у дежурного. Исполняй, боец!

Сомов изменился в лице, а Поздняков, не обращая на него никакого внимания, подхватил под руку Нестерова, шедшего несколько впереди:

Через пять минут Сергей был у него в кабинете.

– «Обрадовал» ты Борьку, Михалыч, дальше некуда. У него было планов громадье, а он бедняга засел за машинку, разложил дело по нигерийскому землячеству и что дальше делать, не знает. Какие-то цифры у него вообще не бьются, расхождение то ли в два, то ли в три раза.

– Ничего, ничего, наука ему будет. Он думает, что самый умный? Всех обманул? Всё-то он помнит и знает! Да Назаров на семь метров под землей видит! Он таких молодцов-мудрецов как орешки щелкает. Вставил мне, конечно, за плохую воспитательную работу с молодыми сотрудниками и в конце приказал: больше внимания уделять воспитанию и обучению молодёжи. Вот теперь я Боба и погружаю в воспитательно-образовательный процесс.

– Жалко мужика, товарищ командир…

– Всех жалеть, жалелки не хватит. Будешь начальником, сам поймешь… Ничего, пусть работает.