Какой-то мужчина галантно протянул мне руку, предлагая помочь подняться по ступенькам. Я отказалась, поблагодарив улыбкой, самостоятельно преодолев разделявшее меня до двери расстояние.

Сегодня многолюдно и шумно. Это хорошо — большая выручка. Пожалуй, Нойтре нелегко придётся, не до бесед будет.

Посетителей развлекала приглашённая певица. Внешность у неё невзрачная, зато голос хороший.

Непроизвольно слегка притопывая в такт мелодии, прошла на кухню, не обращая внимания на окрики. Они ничего не стоят, пустые пьяные комплименты. Не найдёшь среди этих людей ни мужа, ни друга.

А любовник нам с Сагарой не нужен.

Мечтала, конечно, что когда-то заведу полноценную семью, что мы будем жить в большом доме, пить по утрам кофе, выезжать на выходных за город…

Вспомнив, что забыла вернуть кухарке образец вязания, спешно вернулась домой. Нашла, что хотела, обещала соседке придти через час-полтора, чтобы уложить дочку, и снова окунулась в сумерки уходящего дня.

По дороге меня задержали — владелец табачной лавки, вышедший с семейством на прогулку. Обсудили новые налоги и будущий праздник весеннего равноденствия: табачник обещал нас сопровождать, чтобы не затолкали.

— Удачного вечера, Арона, — попрощался он и направился в сторону центра Сорры. Наверное, отведёт детишек смотреть на богатые выезды дворян.

Я вздрогнула и покачнулась. Ноги онемели, не позволяя сдвинуться с места, а во рту стало так сухо, будто не пила неделю.

Медленно обернулась, готовая увидеть Раша, снэрру Джованну и дюжину солдат, взявших меня на прицел.

Моё прошлое… Оно снова здесь. Тогда, когда я и не ждала его повстречать.

Он был один. Стоял на противоположной стороне улицы и смотрел на меня.

Пеший, вооружённый только холодным оружием. Не в форме коннетабля, не в своём меховом пальто, а в какой-то неприметной куртке. Не знай я его в лицо, никогда бы не подумала, что передо мной виконт альг Тиадей, деалы в Арарге одеваются лучше.

То, что араргец, скрывает — иначе бы сзади осталась прядь двуцветных волос. А так они заколоты и убраны под такую же невразумительную, как и куртку, шапку.

Виконт сделал шаг ко мне, и фонарь у вывески «Сломанной подковы» осветил его лицо. Осунувшееся, небритое, с глубокими складками возле губ. Я ещё никогда не видела норна таким.

Очнувшись от оцепенения, попыталась бежать. Просто бежать, а потом через чёрный ход пробраться в «Сломанную подкову» и спрятаться.

— Иалей, постой! — его голос, вернее, его интонация, заставил остановиться. Не приказ, а просьба, даже мольба. — Клянусь, я не причиню тебе вреда. Я просто хочу поговорить. Если боишься, то при свидетелях.

Я остановилась и медленно подошла, оставив между нами расстояние в несколько шагов.

Виконт не сводил с меня воспалённого взгляда и не шевелился.