— Вижу, что вы уже готовы!

Ясно, ему жутко хотелось ободрить нас, но я видел, что кентавр и сам тревожится, поэтому решил не рассказывать о ночных событиях, чтобы не пугать его еще больше. Но так как я только о них и думал, то не сумел сдержаться и выпалил:

— Послушайте, Хирон, можно попросить вас об одном одолжении? Кое-что сделать, пока меня не будет в лагере?

— Конечно, мой мальчик.

— Ребята, мы сейчас вернемся, — сказал я и попросил Хирона отойти вместе со мной подальше.

Кентавр удивленно вскинул брови, но без слов двинулся за мной в сторону леса.

— Прошлой ночью, — начал я, — мне приснились Лука и Кронос.

И я рассказал ему обо всем, что видел, во всех подробностях. А рассказав, мгновенно понял, каким тяжким бременем легла эта новость на плечи кентавра.

— Этого я и опасался, — проворчал он. — Если в битву вступает мой отец Кронос, у нас нет шансов уклониться от борьбы.

Хирон крайне редко называл Кроноса отцом. Я не хочу сказать, что он скрывал это, нет, нам всем было прекрасно известно, кто его отец. В мире греческих мифов каждый — бог, титан или чудовище — приходился кому-то родней. Но Хирон не любил разговоров на эту тему. «Ах, мой папаша всемогущий злой титан! Только и мечтает о том, чтобы разрушить западный мир! Я хочу быть таким, как он, когда вырасту!»

— Вы не знаете, что за сделку имел в виду Лука? — поинтересовался я.

— Не вполне уверен, но боюсь, что речь шла о договоре с Дедалом. Если старый изобретатель еще жив, если его еще не свела с ума пара-тройка тысячелетий, прожитых в лабиринте, то… Видишь ли, Кронос может найти способ, чтобы заставить покориться своей воле любого.

— Не любого! — возмутился я.

— Ты прав. Возможно, покорить всех ему не удастся. — Хирон вымученно улыбнулся. — Но, Перси, ты должен быть настороже. Меня уже давно беспокоит, что Кронос может вступить в переговоры с Дедалом не только ради поиска пути через лабиринт.

— Что еще он мог задумать?

— Насчет этого мы с Аннабет уже давно ломаем головы. Помнишь, ты однажды рассказал мне о своем первом путешествии на «Принцессу Андромеду»? Когда ты в первый раз увидел золотой саркофаг?

— Тогда Лука говорил о воскрешении Кроноса, лежащего в саркофаге. Каждый раз, когда он находит нового сторонника, он обретает еще одну часть своего тела и постепенно возвращается к жизни.

— Что, по словам Луки, они станут делать, когда Кронос будет способен вернуться к жизни? — спросил Хирон.

Холодок пробежал у меня между лопатками.

— Кажется, он сказал, что они хотят выковать в кузницах Гефеста новое тело Кроносу.

— Могу сказать одно: Дедал и впрямь самый великий изобретатель в мире. Он создал лабиринт, но не ограничился этим.