Неудивительно, что Клариссу не тянет в лабиринт. Что же там с ним случилось?

Откуда-то сверху послышался шорох — будто приоткрылась дверь чердака, — и я бегом кинулся к выходу. Нужно поскорей отсюда выбираться.

— Моя дорогая! Ты сделала это. — Такими словами Хирон приветствовал Аннабет.

Возвратившись, она молча присела на скамью и, опустив голову, уставилась в пол.

— Ну, как успехи? — раздался голос Квинтуса. Почему-то Аннабет сначала взглянула на меня.

Я не понял, то ли она хотела о чем-то предупредить, то ли боялась чего-то. Мне казалось, в глазах ее мелькнул отблеск страха. Только после этого она перевела взгляд на Квинтуса и ответила:

— Мне было дано предсказание. Розыски мастерской Дедала, расположенной в лабиринте, должна возглавить я.

Никто не разразился криками радости. Я хочу сказать, мы все хотели, чтобы Аннабет было поручено провести самостоятельный поиск, но спуск под землю все мы считали слишком опасным. А лично мне, особенно после того, как я повидал Криса Родригеса, мысль о том, что Аннабет предстоит очутиться в лабиринте, казалась совсем ужасной.

Хирон задумчиво постукивал копытом по полу.

— Ты не могла бы дословно повторить все пророчество, полученное тобой, Аннабет? Каждое слово, произнесенное оракулом, очень важно.

Аннабет набрала побольше воздуха в грудь, помолчала.

— Я, э-э… ладно, примерно так: «Будешь бродить в нескончаемой тьме лабиринта».

Все слушали ее, затаив дыхание, и ждали, что будет дальше. Она продолжала:

— «Мертвый, предатель и прежде пропавший восстанут».

— Пропавший? — Гроувер резко вскинул голову. — Это, наверное, о Пане! Вот здорово!

— Ага. Причем восстанет вместе с умершим и каким-то предателем, — напомнил я. — Просто замечательно!

Не нравилось мне это пророчество.

— А дальше? — нетерпеливо прервал нас Хирон. — Что было сказано дальше?

Аннабет продекламировала:

Когда Аннабет закончила, никто из ребят долго не нарушал подавленного молчания. Аннабет была дочерью богини Афины, и поэтому выражение «последней надежды Афины» не могло нас ободрить.

— Не будем делать поспешных выводов, — раздался спокойный голос Силены. — Аннабет, кажется, не единственное дитя богини Афины.

— А кто такой царь-призрак? — осведомился Бекендорф.

Ответа на этот вопрос ни у кого не было. Я вспомнил, что позапрошлой ночью, получив послание Ириды, я оказался свидетелем того, как Нико призывал духов. Странное, нехорошее предчувствие говорило мне, что предсказание оракула как-то связано с Нико.

— Больше ничего оракул тебе не говорил? — спросил Хирон. — Только эти строки? Видишь ли, Аннабет, они кажутся мне какими-то незаконченными, что ли.

Аннабет явно колебалась.

— Точно не помню, — пробормотала она.

Брови кентавра недоуменно поползли вверх.