Маленького роста, изящная — как ее, наверное, назвали бы взрослые, — с пышными волосами янтарного цвета и хорошеньким, немного эльфийским личиком. На ней были зеленый хитон и шнурованные высокие сандалии, а у глаз она держала платок.

— Все это кончится ужасно, — захныкала девочка.

— Что ты, что ты. — Аннабет погладила ее по плечу. — Все будет хорошо, Можжевелочка.

Аннабет взглянула на меня и одними губами произнесла: «Подружка Гроувера».

По крайней мере, я подумал, что именно это она и прошептала, хоть смысла в подобных словах не было ни малейшего. Чтобы у Гроувера была подружка?! Но когда я посмотрел на Можжевелку пристальней, то заметил, что уши у нее чуть заострены кверху, а глаза, если не считать того, что они покраснели от слез, были зелеными-презелеными, цвета хлорофилла. А-а, понятно. Передо мной была дриада — лесная нимфа.

— Мистер Ундервуд, — с важностью заговорил одни из членов Совета, перебивая собиравшегося что-то сказать Гроувера, — и вы всерьез полагаете, что мы способны в это поверить?

— Но, господин Силен, — пробормотал тот, — ведь я говорю чистую правду.

Член Совета Силен обернулся к коллегам и с горячностью стал им что-то говорить. Хирон прошел вперед и встал рядом с ними, внимательно прислушиваясь к беседе. Я знал, конечно, что он почетный член Совета, но не считал это особенно важным. Старейшины не показались мне такими уж выдающимися личностями, скорее они напоминали козлов в зоопарке — жирное брюхо, тусклые глаза, которые не видят ничего, кроме кормушки, и вечное сонливое выражение на морде. Так что я не совсем понимал, чего, собственно, Гроувер так беспокоится.

Силен одернул на огромном брюхе желтого цвета рубашку поло и поудобнее устроился на троне.

— Мистер Ундервуд, уже в течение полугода — целых шесть месяцев! — членам нашего Совета приходится выслушивать ваши провокационные заявления о том, что с вами говорил сам бог дикой природы Пан.

— Но я вправду слышал его голос!

— Какая дерзость! — проскрипел тот, что сидел слева от Силена.

— Потише, Марон, — оборвал его кентавр. — Имейте терпение.

— Вот еще, терпение! — продолжал ворчать Марон. — Я по самые рога сыт этой чепухой. Станет бог природы говорить с этим…

Можжевелка, казалось, хотела броситься на старого сатира и поколотить его, но Аннабет и Кларисса удержали ее.

— Не время, подружка, — прошептала Кларисса. — Погоди чуток.

Не знаю, что удивило меня больше — Кларисса, удерживающая кого-то от драки, или то, что она и Аннабет, отчаянно презиравшие друг друга, вместе затеяли какое-то дело.

— Итак, в течение шести месяцев мы были снисходительны к вам, мистер Ундервуд. Позволили вам совершать различные путешествия. Не отозвали вашей лицензии на проведение поиска.