У меня в груди все содрогнулось от близости, от теплоты, исходящей от рук Шестакова.

– Это так сложно, дать свой номер?

– Да, – через силу ответила я. Сложно забыть, как любимый человек целует другую девушку, как смотрит на нее с жадностью и обнимает. Ревность болезненно укусила под ребрами.

– Женская солидарность.

– В смы… а, – он кивнул, облизнув нижнюю губу, а затем отпустил мои руки. – В Алене дело?

Я ничего не ответила, да и не видела в этом смысла. Зачем бередить сердце, когда впереди нет дороги, нет будущего?..

– Если ты переживал, что меня кто-то обидел из-за тебя, нет, это не так, – произнесла я, натягивая очередную лживую маску.

– Глупый бойкот ничем навредить не может. А в школу я не ходила, потому что болела. Так что…

– Хорошо! – резко сказал Витя, смерив меня решительным взглядом.

– А? – однако Шестакова не удостоил ответом. Он обошел меня, не сказав даже банального «до свидания», и направился в сторону выхода со двора. Молча. Без объяснений.

Я так и не поняла, что это было…

Домой я вернулась какая-то окрыленная, то и дело терла ладошки, вспоминая, как Витя их сжимал.

Мне однозначно нравились его прикосновения, и я точно не хотела отталкивать Шестакова. Тем более он так смотрел – с таким желанием и надеждой, что мне невольно хотелось прыгнуть в пропасть вслед за ним. Хотя в голове до сих пор было много вопросов касательно поведения парня. Да и отец никуда не делся.

В понедельник я узнала, что Витя, действительно, уехал на соревнования. В классе на уроках стало гораздо тише, даже немного скучно: всего один человек создавал вокруг целую атмосферу праздника и тепла. Вспомнить только уборку в спортзале, его улыбку и шутки – там, где был Витя, жизнь лилась водопадом.

А после третьего урока я стала невольным свидетелем разговора Лены Ильинской с Олей. Хотя, как стала? Они забежали возбужденные в кабинет и давай на весь класс перетирать косточки Алене Смирновой. Да с такой радостью, что даже мне сделалось не по себе.

– Так ей и надо! – хихикала Лена, возбужденно расхаживая по кабинету.

– Ну… – улыбнулась Оля. – На одной Королеве свет клином не сошелся.

– Во-во! – поддакнула Ильинская. Я осторожно глянула на девочек, не особо понимая, чего они злорадствуют.

Обе выглядели так, словно одержали победу на соревнованиях. Медали только не хватало за ловкость.

– Вы чего такие счастливые? – спросила Ирка, наша староста. Она вошла в класс, лениво потягивая сок из трубочки.

– Насчет чего? – удивилась Зайцева.

– А Шестаков Аленку бросил, – пропела Ленка, играя плечами. Вот теперь и мне стало интересно, подойти бы, разузнать новости, но у них же типа бойкот. С другой стороны, они бы и в обычное время словом со мной не обмолвились.