Мое имя давно не произносили с такой заботой, словно я в самом деле была кому-то нужной. В конце концов человек перестает задумываться о себе, предпочитая плыть по течению беспощадной судьбы. Проигрывать раз за разом, подставлять вторую щеку, падать и подниматься. Круговорот бесконечных вещей в природе.

– Рита, – прошептал Шестаков. Еще один шаг, и его руки сгребли меня в горячие и давно забытые объятья. Он стоял позади, его сердце было безумно близко, его дыхание обжигало, заставляя смущаться и корить себя.

– Прости меня, я… из-за меня ты… – с придыханием говорил Витя.

Я не понимала, за что он извиняется, но наслаждалась исходящим от парня теплом. Пусть это было эгоистично и неправильно.

– Рита, – Шестаков осторожно повернул меня лицом к себе. Он наклонился, коснувшись своим носом моего. Я замерла, а сердце, наоборот, ожило. Кажется, оно сошло с ума, кажется, мой пульс достиг ста семидесяти. Внизу живота скапливалось волнение, которое нарастало с каждой секундой. И опять этот ветер, толкающий на безрассудные поступки.

– У меня так много вопросов, – прошептал Витя, закрыв глаза. Его дыхание щекотало мои губы.

Мне хотелось поддаться вперед, коснуться губ Шестакова, ведь они были запредельно близко.

– Все хорошо, – ответила я, поражаясь тому, насколько тихо прозвучал мой голос.

В груди отбивало отсчет до армагеддона в легких, до звездопада, что вот-вот окажется у моих ног. И только я закрыла глаза, позволив себе ошибочную слабость, как позади раздался гул машины. Мы с Витей моментально отпрянули друг от друга, а я к тому же перепугалась – сразу про отца подумала. Хотя было бы странно увидеть его в такой час, но страхи умеют подкрадываться из-за угла и примерять облики страшных монстров.

А когда Витя вновь подошел ко мне, я испытала дикое смущение. Губы вспыхнули, шею и щеки обдало жаром, мне сделалось жарко.

– Рита, я уезжаю на соревнования в понедельник на две недели. – Сообщил неожиданно Шестаков, он протянул руку, видимо, планировал дотронуться до моих пальцев, но я резко попятилась, вспоминая Алену и монстра, что жил в моей квартире.

– И что? – откашлявшись, спросила. Я мельком глянула на Витю, но тут же поспешила отвести взгляд. Грудь и без того ходила ходуном. Мы чуть не поцеловались! С ума сойти!

– У меня нет твоего номера.

– Зачем он тебе? – я старалась говорить тверже, но голос дрожал, выдавая мою робость и смущение.

– Ну… – Витя улыбнулся. У него была бесподобная улыбка – словно выглянуло летнее солнышко, которое мы ждем ранней весной. – Нужна причина, чтобы позвонить тебе?

– Думаешь, не нужна?

Шестаков сделал очередной шаг навстречу, его горячие пальцы вмиг переплелись с моими, я и дернуться не успела. А когда дернулась, он не отпустил, еще крепче их сжав.

– Витя… – прошептала робко я.