Скоро закончится школа, скоро закончится бесконечная несправедливость.

– Так красиво, может, прогуляемся? – предложила, сама от себя не ожидая. Домой не хотелось возвращаться, да и не так уж холодно было на улице. А может, это все Витя, рядом с которым я вновь ощутила себя беззаботным ребенком.

– Я только за, пойдём в парк, там поднимемся на смотровую площадку.

– Пошли, – кивнула. И мы двинулись вдоль тропинки.

Я засунула руки в карманы пальто, вспоминая, как тепло было гулять в шапке и шарфе. Эх, красота требовала жертв, холодных жертв. Витя шел рядышком, тоже пряча руки в карманах куртки.

Тайком я глянула на него – такой высокий и мужественный, уже совсем взрослый.

Мелькнула грустная мысль – мы упустили целую жизнь, столько важных событий: старшие классы, его первые соревнования, первая победа и даже первое свидание.

– Осторожно, – неожиданно ворвался голос Шестакова, когда мимо нас пронеслась черная иномарка. Он успел схватить меня за локоть, не дав сделать шаг на дорогу.

– Я задумалась немного.

– Да это он, дебил, был бы на байке, догнал бы его, – буркнул Витя.

– Пошли, светофор загорелся.

Перейдя дорогу, мы оказались на бульваре, вдоль которого стояли разнообразные арки. Свет от фонарей освещал тропинку, а туман настойчиво погружал город в свои сети. Людей было не особо много, даже напротив старинного здания, возле которого летом толпятся туристы, сегодня стояла тишина.

Мы прошли мимо памятника и двухэтажной кофейни, и начали подниматься на смотровую площадку. С каждым шагом город будто погружался в безмолвие, бесконечную вечность. Казалось, вокруг никого, казалось, время замерло, и только два человека идут навстречу звездам.

– Красиво так, – выдохнула с улыбкой я, оглядывая темные улочки и высокие ступеньки.

– А помнишь, как мы снеговика слепили однажды во дворе? – спросил неожиданно Шестаков, вскинув голову к вечернему небу.

– Мы много раз лепили, или ты про того, на которого ушла последняя морковка?

– Мать тогда меня чуть не убила, – с какой-то ностальгией в голосе произнес Витя.

– Она может тобой гордиться, ты отлично умеешь воровать морковку.

– Ей все равно, – задумчиво протянул Витя. Мне показалось, фраза прозвучала с нотками обиды и безысходности.

Я и позабыла, что его родители развелись. В груди кольнуло чувство вины за то, что не была с ним рядом в тот момент, что не поддержала.

Если бы я только знала заранее… я бы отложила важный разговор, я бы сбежала из дома, я… Я была безумно виновата перед Витей! И хотя в моей жизни происходили тоже далеко не радостные события, но в сердце всегда жил образ мальчика, которого любила всем сердцем. Он не давал мне сломаться.

– Вы не общаетесь? – тихо спросила, боясь задеть или причинить боль своим вопросом.