Несколько секунд, и я окажусь наверху…

– Так какой у тебя уровень на самом деле, Зуб?

Замираю под самым краем расселины, вцепившись обеими руками в корни. В шаге от обрыва на корточках сидит Майло и, задумчиво глядя на меня, поигрывает кривым кинжалом в правой руке.

При виде убийцы, который занял выгодную для удара позицию, в уме стремительно мелькают варианты развития событий: разжать руки и сверзиться обратно в расщелину, сделать рывок для упреждающего нападения, попытаться поговорить и решить дело миром…

Но тут до меня доходит, что Майло не пытается угрожать, и я сразу успокаиваюсь.

Он просто рисуется в своей вызывающей манере, давно ставшей неотъемлемой частью его натуры. Иначе ударил бы в спину во время боя, воспользовавшись тем, что мое внимание направлено на Пастуха. И проблема взаимной неприязни решена. Но он этого не сделал. Впрочем, помогать он тоже не стал.

Горад ободрал его на корабле так же, как и меня, без знаменитой шляпы и маски Майло выглядел непривычно. Короткая соломенная шевелюра растрепана, на лице поблескивают капли пота – знатно пришлось побегать, чтобы меня обогнать. Худощавое лицо с правильными и совершенно не примечательными чертами. На такого человека вряд ли обратишь внимание, если не ведешь с ним дел. Сейчас Майло больше похож на взъерошенного воробья, чем на убийцу. Загадка внешности пропала. Вот что значит стиль и умело подобранный образ, который создаёт нужное впечатление о противнике ещё до начала разговора. Но и сейчас он по прежнему опасен, способностей не отнимет даже Горад.

Одним рывком преодолеваю последний участок подъема и забираюсь на край расселины. Майло почти неуловимым движением смещается на пару шагов в сторону, сохраняя дистанцию. До Команча ему далеко, но тоже ловок, засранец.

– Предполагай самое худшее. Например, что у меня 50-й уровень. Тогда может лишний раз подумаешь, когда…

– Мы сейчас, образно говоря, в одной лодке, Зуб, – Майло напряжённо усмехается, кривя тонкие губы. – Я знаю остров, а у тебя есть союзники, которые, надеюсь, помогут выбраться отсюда нам обоим.

Он привычным жестом собирается вложить кинжал в ножны, для демонстрации мирных намерений, но нет ни ножен, ни пояса, вкладывать некуда. Он знает, что я это заметил, и даже такая малость прибавляет злости в его глазах. Мелочные и самовлюбленные сущности всегда с пиететом относятся к тому, как их видят окружающие. А он позволил себе забыться, проявить слабость. Не понимает, что мне на такую чушь совершенно наплевать.

– Давай-ка отойдем, камнееды слишком близко и всё ещё взбудоражены после драки, – нехотя бросает Майло. – Нужно обсудить, что делать дальше.

Разумное предложение, прямо с языка снял.