Более того, когда на одном из приемов их наконец-то познакомили, и он тут же пригласил ее на ужин, она, движимая исключительно любопытством, приняла приглашение без лишних раздумий.

Раймонд заехал за ней ровно в восемь вечера. Мона в ярко-оранжевом из креп-жоржета платье с букетом розовато-лиловых орхидей, приколотых у самого плеча, была уже готова к выходу.

– Потрясающе выглядите! – коротко восхитился ее кавалер.

Но Мона, ожидавшая, что на нее сейчас обрушится целый водопад восторгов или, во всяком случае, будет сказано нечто очень тонкое, изящное и остроумное, была разочарована и лишь вежливо улыбнулась в ответ. Знаменитый повеса на поверку оказался обычным мальчишкой, облекшим свое восхищение в заурядный комплимент школьника. Однако репутация соблазнителя бесчисленных красавиц, чьими судьбами этот мальчишка, по слухам, вертит как ему заблагорассудится, перевесила первое разочарование.

– Ах, какая жалость, – вздохнула она вполне искренне, перехватив холодный взгляд и короткий кивок головы, увенчанной роскошной тиарой, которыми ответила одна из дам на изысканно вежливый поклон Раймонда, – что вы не можете совершать свои непотребства с большей осторожностью. Вам недостает осмотрительности, по-моему.

– А где, по-вашему, проходит граница между осмотрительностью и откровенной ложью? – поинтересовался он.

– Осмотрительность – это камуфляж. Это искусство, несмотря ни на что и вопреки всему, представать перед обществом в приличном свете. А ложь, ложь – это грубое и зачастую неприятное искажение правды.

– О, это только игра словами. Мои непотребства, как вы изволили выразиться, – это лишь более обтекаемое слово для того, что называется общей распущенностью нравов. Уверен, найдутся и еще более обтекаемые выражения, особенно если разговор коснется вашего покорного слуги, – рассмеялся он, ничуть не обескураженный ледяной вежливостью дамы с тиарой на голове.

– У меня складывается впечатление, что вы буквально упиваетесь своей дурной славой! – пошутила Мона.

– Уж лучше дурная, чем никакой! Некоторые люди – скандалиозны по природе, они уже рождаются с такой репутацией. Другие же, напротив, прикладывают невероятные усилия, чтобы ее завоевать. Наконец, есть такие, кто просто ведет себя так, как ведет, приобретая скандальную репутацию как бы между прочим. Пожалуй, я отношусь именно к третьей категории.

– А не глупое ли это ребячество? – снова не удержалась Мона.

– Знаете, глупость – это то, о чем мы жалеем впоследствии. Сделаем, а потом жалеем. А когда просто живешь полной жизнью, не обременяя себя особыми размышлениями о будущем, то какая же это глупость или ребячество? Знаете, все эти разговоры о том, что всех нас ждет вознаграждение на небесах, – это сущая чепуха.