Он всем видом показывал надежду, что в благодарность за излечение и обучение ему удастся разговорить меня и наконец узнает то, что в принципе я сам толком не знал. Как, по чьему велению сознание Глена оказалось в моём теле, почему оно не поглотило мою сущность, а слилось воедино с тем, кто два с небольшого десятка лет назад родился на свет. Или всё-таки я именно капитан Глен, только с новыми знаниями и опытом земной жизни?

— Одевайся, — протянули свёрток.

Одежда оказалась анторского покроя. На мой недоумённый взгляд, всё тот же переводчик пояснил:

— Перелёт долгий, а перед Советом надлежит представать с безупречным внешним видом. Комплекты привычной тебе одежды подобрали и подготовили. И по прилёте дадут переодеться. А сейчас, одевайся….

Идя под конвоем коридорами, думал, что вновь запрут в камере, но нет. Меня сразу провели на готовящийся к старту корабль.

— Твоё место в центре, — произнёс не обычный конвойный анторс-клон, а истинно живой, что встретил нашу процессию возле трапа. — Справа и слева от тебя расположится охрана.

Я оглядел довольно просторную каюту, предназначенную для обитания шестерых. Два койко-места располагались возле выхода, три койко-места в одну линию возле противоположной стены и одно отдельно. Видно, что делали перестановку и освободили место от лишней мебели. Вещей-то у меня нет. И мне было всё равно, где приземлить свою тушку. Как только присел на кровать, тут же был прикован магнитными наручниками к поручню. Не скрываясь, попробовал, подёргал и получил несильный, но неприятный удар током.

— Не рыпайся, в каюте полетим не одни, — произнёс старший конвоя. — Корабль не чисто пассажирский, кают не хватает и… — тут конвойный сплюнул, — в нарушение всех инструкций полетим с пассажиром, хорошо хоть уговорил усилить охрану, так что не рыпайся. Всё равно бежать некуда. И у нас приказ стрелять на поражение, если что.

В каюту вошли трое. И как это меня оставили пусть и на непродолжительное время, но только с одним охранником? Понятно, бежать действительно некуда, но убить его, когда на короткое время оставался без сковывающих меня оков, вполне мог.

Двое из охраны расположились на местах справа и слева от меня. Двое, в том числе и старший из них ближе к выходу.

Лежал, пялился в потолок, а сам размышлял. При такой охране не убежать, вот только почему-то не хотелось представать перед этим неизвестным Советом. Сейчас-то меня заштопали, привели тело и мозги в порядок, но как только вспоминаю о тех мучениях, что пришлось пережить, так в дрожь бросает.

— Добра и процветания семьям, — услышал голос, но переводить взгляд на говорившего не стал. Не до него. В уме рисовал один план фантастичнее другого.