— Опаньки! А что это у нас тут за разоренное гнездо? — Тима стоит на входе в бойцовский зал и озадаченно чешет свой затылок. Он же еще ничего не знает про наши злоключения и про потерю зала.

— Ничего хорошего, мой друг, — говорю ему я, не вставая с лавки, — у нас забирают зал. Вот вещи вывозим.

— А что случилось-то?

— Да, не сошлись во мнениях с хозяевами этого помещения.

— Блин, как это не вовремя, — сокрушается Тима. — Нам же надо готовиться к третьему бою. Мне Абрамыч уже шепнул на ушко имя твоего будущего противника.

— Ну и кто на этот раз? — лениво интересуюсь я.

— На этот раз тебе попался хороший борец. Ему двадцать четыре года, вес чуть больше семидесяти, так что, он полегче тебя будет. Прозвище у него Спрут. Если затянет вниз, уже не выберешься, поэтому так и называют. На моей памяти, он паре человек руки ломал. С ударкой у него слабовато, поэтому твоей задачей будет, чтобы он не утянул тебя вниз. Двигайся побольше. Встречай его сериями рук и не пускай на ближнюю дистанцию. На этот раз играть с ним не надо, вали его сразу, как получится. Нам водить публику за нос, смысла уже нет. Заработаем еще раз и завязываем со ставками. Хотя, боюсь, что ставки на победу твоего противника на этот раз не будут такими высокими. Ты все же одержал уже две победы и ни разу не проиграл, а это неплохой результат.

— Будем надеяться, что на моего противника с таким замечательным прозвищем будут ставить все же больше, чем на меня. А на счет самого боя, думаю, я и в борьбе смогу с ним потягаться, — хмыкаю я. — Ребро у меня уже поджило, и за оставшиеся пару недель я смогу подготовиться к борьбе.

— Может и сможешь, но лучше сам туда не лезь, — качает головой Тима. — Где же мы с тобой теперь готовиться будем, раз зала с борцовским ковром у нас уже нет?

— Я в самбистский зал на Динамо похожу все оставшееся время. Там есть очень классные парни, поработаю с ними, — немного подумав, отвечаю я.

— Давай так и сделаем охотно — соглашается Тима — Готовься сам, помни только, что тебе проигрывать нельзя по любому.

— Да, помню, — отзываюсь я, вставая с лавки. — Мне еще ни на одном турнире Абрамыча проигрывать нельзя было.

Этим же вечером я с парнями навестил Армена в больнице. Каким бы меркантильным козлом ни был его папаша, Арменка то в этом не виноват. Он в доску свой, и когда было нужно, он стоял с нами в одном строю рядом и не струсил, не убежал. Наш раненый приятель уже довольно нормально ходил и производил вид почти здорового человека. Мы притащили ему яблок с рынка, трехлитровый баллон густого абрикосового сока, до удобных литровых тетрапаков здесь еще не додумались, и целый пакет разных конфет. После дружеских обнимашек и рассказов о житье бытье в больнице, я отозвал Армена в сторонку и тихонько сказал.