Это что же, получается, сегодня наша не последняя встреча?

– Ты уверен… – тихо начинаю я, трудом узнавая собственный голос, – что мой?

Артём как-то неоднозначно усмехается моим словам, и до меня не сразу доходит, что формулировку вопроса я выбрала сомнительную. И так понятно, что имею в виду однокурсника, но звучит будто… Ещё и спрашиваю по-дурацки взволнованно.

Интуитивно чувствую, что его забавляет ситуация. А возможно, не только забавляет… Что-то в его потемневших глазах вызывает во мне непонятное щекочущее чувство между рёбер. Я даже не решаюсь добавить что-то, что сможет разбавить мой дурацкий вопрос.

Да и не успеваю. Артём наклоняется ко мне – едва уловимо, но в то же время почему-то чертовски ощутимо. Чуть не давлюсь новым вдохом.

– Так же, как и в том, что ты моя, – вкрадчиво и дразняще проговаривает этот невыносимый тип.

И в отличие от меня, он явно специально не уточняет про однокурсницу. Издевается, гад.

– Однокурсница, – не выдержав, делаю это за него. Чуть отступаю, не заботясь о том, заметно это будет или нет. – Почему ты тут всё это время торчал? – чуть ли не враждебно интересуюсь.

Ведь все мои однокурсники, не считая участвующих в традиции девчонок, давно разошлись.

– На линейке недалеко от тебя стоял. Услышал про вашу идею, решил, что может понадобиться помощь. И не ошибся, – не теряется Артём, явно не считая, что должен оправдываться.

Может, и не должен. Вот только всё равно одно его присутствие напрягает. К тому же это «недалеко от тебя»… И кольцо, про которое он точно определил, что моё. Ладно, мог услышать, что я его кладу или заметить, как это делаю. Но всё равно. Нефиг ему меня выделять. С такими, как он, я даже дружбу не вожу. И благодарить за весь этот перфоманс не хочется, хотя, конечно, без кольца сестры я сильно бы переживала. Да и уйти не смогла бы.

– Сомнительная помощь. Ты своим ножом мог… – осекаюсь, потому что ловлю себя на том, что провожаю пальцем по своей щеке, как бы повторяя очертания его шрама, – зацепить кого-то, – всё же продолжаю.

Ну и пусть знает, что я обратила внимание на его ранение и что оно меня, мягко говоря, пугает.

Но Артём если и обратил, то не подаёт виду. Не теряя невозмутимости, уверенно отвечает:

– Я умею обращаться с ножом. Тут не ветрено, не было ничего, что помешало бы нормальному полёту. Бросок был рассчитан на то, чтобы нож полетел чуть дальше и, срезав флаг, приземлился впереди.

Чуть не вспыхиваю от такого спокойного ответа. Рассчитано у него было всё, ага. Даже не сомневаюсь, что Артём так и думает, но для любого нормального человека подобная выходка сомнительна. Никто бы не решился проделать подобный трюк.

– И откуда у тебя навыки обращения с ножом? – сама поражаюсь тому, как язвительно спрашиваю.