Он отправил нас работать на разные этажи, но Лера продолжала наш разговор уже через сообщения не телефоне, который Марк у меня всё-таки не отобрал. Сославшись на работу, я поставила авиарежим.

А через час буря разразилась уже в кабинете Марка.

Лера орала так, что слышал весь офис.

— Да как ты мог? Она же моя подруга!

Значит, кто-то уже рассказал сплетни. Мне стало очень горько.

Я включила телефон. И спросила у Марка, не нужно ли мне прийти.

— Нет, — был мне ответ.

Я вся на нервах бесцельно перекладывала бумаги, имитируя какую-то деятельность, но кровь в ушах стучала так сильно, что я даже на этом не могла сосредоточиться. Через пятнадцать минут Лера вышла спокойная и довольная из кабинета Марка и пошла на свой этаж.

А потом она прислала мне сообщение, от которого по моему телу прошлись мурашки.

“Про тебя тут такое в офисе говорят! Вот ходила к папе, чтобы опровергнуть слухи)”

Я спросила, что говорят.

“Говорят, что ты любовница моего отца, спишь с ним за то, что он продвигает тебя по карьерной лестнице! Ахахаха. Самое главное, знаешь, что? Я почти поверила, особенно учитывая, что застала вас двоих в туалете. Как, кстати твой живот?”

Я ответила, что в порядке, спросила, что сказал Марк.

“Опроверг этот бред конечно же!”

Внутри меня как-то всё упало. Он не собирался ей говорить. У него всё шло по плану. По его чёртовому плану. А я глупая, навыдумывала себе, что не его шлюха. Хотел трахаться без обязательств! А как же его собственные слова “Мне плевать, пусть хоть весь мир знает. Нет ничего плохого в том, что мы вместе”? Бред!

Я бросила документы, как они были и пошла в кабинет Марка.

— Почему ты не сказал ей? — спросила с порога и только потом заметила Сергея в кабинете. — Извините, — смутилась я, — зайду позже, — сказала и развернулась, чтобы уйти, но Сергей заверил меня, что сам уже собирался уходить.

Он быстро распрощался с Марком, выразительно на него посмотрев, вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь.

— Тебе не важно, что в офисе обсуждают нашу связь? — спросила я, стараясь не кипятиться.

— Сядь, — приказал Виноградов.

— Если тебе некомфортно здесь работать, можешь не работать.

— Вот так просто, а что может быть проще? — спросил он саркастично.

У меня больше не было сил с ним бороться. А какой в этом смысл? Пусть берёт, что хочет, и идёт к чёрту. Тем более, что я ужасно себя чувствовала.

— Когда ты меня отпустишь? — устало спросила я и посмотрела ему в глаза.

— Когда ты мне надоешь, — его взгляд сверкнул молниями.

— Мне плохо, — сказала я.

И имелось в виду не только физическое состояние. Я была морально вымотана этими эмоциональными качелями под названием “Марк Александрович Виноградов”.

— Спускайся, машина на парковке.

И всё.