Есть что-то, что говорит о безумии мира, безумии порой веселом и жестоком, хотя все они серьезны. Сегодня эта гравюра висит в его спальне.

Зоопарк был полон семей, карамельных яблок, сахарной ваты оттенков розового, желтого, голубого; смеха, воздушных шаров, чучел кенгуру, китов, медведей. Его отец говорил: «Смотри, Маркос, обезьяна-синица. Смотри, Маркос, коралловая змея. Смотри, Маркос, тигр». Он смотрел молча, потому что чувствовал, что у отца нет слов, что те, которые он произносит, на самом деле не существуют. Он чувствовал, не будучи уверенным, что слова отца вот-вот оборвутся, что они держатся на тончайших прозрачных нитях.

Когда они дошли до львиного логова, отец стоял и смотрел, ничего не говоря. Львицы отдыхали на солнце. Льва там не было. Кто-то взял печенье, чтобы накормить животных, и бросил его в логово. Львицы смотрели с безразличием. Они так далеко, подумал он, и в этот момент ему захотелось прыгнуть в логово, лечь с львицами и заснуть. Он хотел бы погладить их. Дети кричали, рычали, пытались рычать, люди сгрудились рядом, говорили «извините». Но вдруг все замолчали. Лев вышел из тени, из пещеры, и медленно зашагал рядом.

Он посмотрел на своего отца и сказал: «Папа, лев, лев вон там, ты видишь его?». Но отец опустил голову, он померк среди всех этих людей. И хотя он не плакал, слезы были там, за словами, которые он не мог произнести.

Он докуривает сигарету и бросает ее в каморку. Затем он встает, чтобы уйти.

Медленно идет к своей машине, засунув руки в карманы брюк. Он слышит вой. Это вдалеке. Он останавливается и оглядывается по сторонам, пытаясь что-нибудь разобрать.

Он подъезжает к дому престарелых «Новая заря». Это большой дом, окруженный ухоженной территорией со скамейками, деревьями и фонтанами.

Ему рассказали, что когда-то в небольшом искусственном пруду водились утки. Сегодня пруда нет. И уток тоже.

Когда он звонит в звонок, ему отвечает медсестра. Он никогда не может запомнить их имена, хотя все они помнят его. «Сеньор Маркос, как вы поживаете? Проходите, мы сейчас приведем дона Армандо».

Он позаботился о том, чтобы все сотрудники в доме были сиделками. А не сиделки или ночные санитары без образования и подготовки. Там он и встретил Сесилию.

Первое, что он замечает каждый раз, когда входит в дом, - слабый запах мочи и лекарств.

Искусственный запах химикатов, которые поддерживают дыхание этих тел. В доме безупречно чисто, но он знает, что от запаха мочи почти невозможно избавиться, когда пожилые люди в подгузниках. Он никогда не называет их дедушками.

Не все из них бабушки и дедушки, или будут ими. Они просто пожилые люди, люди, прожившие много лет, и, возможно, это их единственное достижение.

Медсестра ведет его в приемную и предлагает что-нибудь выпить.