Дюрано выхватил из его рук пистолет и отскочил на несколько шагов. – Так! – сказал он с важным видом и стал сыпать непристойности, словно они скопились у него во рту, и он спешил их выплюнуть. Теперь, вы, оба, руки на головы!

Санитар в точности выполнил его приказание. Уна встала рядом с ним и подняла руки. Ее кольца засверкали. Лицо ее было совершенно бесстрастно.

– Вот так, – громко сказал Дюрано.

На его лбу, в том месте, куда он себя ударял, остался красный след.

Его дряблые губы продолжали шевелиться, но музыка заглушала его слова. Он шагнул вперед, ощупывая пистолет белыми пальцами.

Уна что-то тихо сказала. Санитар посмотрел на нее с ленивой усмешкой. Дюрано быстро шагнул вперед и трижды выстрелил в него в упор. Санитар упал на пол и уронил голову на протянутую руку, все с той же слабой улыбкой на лице.

Дюрано выстрелил в Уну, тоже трижды. Она покачнулась, театрально гримасничая, и рухнула на диван. Дюрано оглядел комнату в поисках других возможных жертв. Не найдя таковых, он опустил пистолет в карман халата. Когда он начал стрелять, я заметил, что пистолет был игрушечный.

Уна встала с дивана и выключила музыку. Дюрано без удивления наблюдал за ней. Человек в белом халате поднялся на ноги и повел Дюрано через комнату. Тот, дойдя до дверей, оглянулся с мечтательной улыбкой. Следы ударов на лбу припухли и немного посинели.

Уна помахала ему рукой с подчеркнутой внимательностью, как мать ребенку. Потом она села за карточный стол у окна и стала собирать карты. Сентиментальная Уна!

Я сошел со своего постамента. Было слышно, как далеко внизу у берега волны играют с песком, хлопая и булькая, как идиот-ребенок.

Я вернулся к фасаду дома. Зарешеченное окно на втором этаже все еще было освещено, и я мог видеть тени на потолке. Я подошел ко входной двери, сделанной из резного мореного дуба. Она была метров трех с половиной в высоту. В такую дверь, подумал я, надо стучаться только рукояткой пистолета.

Я постоял на заросшей клумбе, нащупывая в кармане пистолет, и решил отложить это до завтра.

У меня не было улик, не было власти, чтобы арестовать Уну. Пока я не получу того и другого, лучше оставить ее там, где мне легко будет ее найти: в ее крепости, в лоне ее семьи.

Указатель на пересечении горных дорог был разрисован под мишень, изрешеченную пулями метких стрелков. От нее отходили четыре белых стрелы. Одна указывала в ту сторону, откуда я приехал, на Эройо-Бич. Другая указывала вперед на Белла-сити. Еще одна тоже указывала вперед, на Игле-Лукаут. Четвертая смотрела влево, на Скай-Роут. Пятый указатель направления, сделанный не в виде стрелки, вел туда, где в воздухе парил ястреб. Было солнечное раннее утро.

Я вернулся за руль своей машины и свернул на Скай-Роут.